Совершенно неинтересно, кого там английские феодалы запихнули на Даунинг-стрит изображать очередное Тэтчирлля.


Гораздо интересней поковырять внутренние механизмы «тысячелетней британской демократии» сравнить ее с «тысячелетним русским рабством».


Если вы заметили, то Лиз Трасс выбрали руководителем исполнительной власти 70-миллионного государства голосованием, проведенным среди 160 тыс. человек. Как так вышло? Парламентское большинство предлагает королеве кандидатуру премьера, а та утверждает, может и отклонить, но никогда не отклоняет, традиция такая. Отставка премьера не приводит к роспуску парламента, а значит партия может выдвинуть следующую кандидатуру, избрав ее на внутрипартийном голосовании.


Голосование проводится по почте, администрируется самой партией. То есть премьера выбирают при помощи закрытого голосования и не члены парламента, а некая анонимная масса людей, которую знает только аппарат партии.


И это тоже, несомненно, относится к традициям, и вообще все опирается на традицию, конституции ведь нет, только свод законов, который регламентируется неписанными правилами. Что вообще за традиции такие? На что опираются? Не будем копаться в феодальных парламентах, которые являлись атавизмом раннесредневековой «военной демократии», давайте посмотрим, что было с британской демократией хотя бы 200 лет назад.


До реформы 1832 года избирательным правом обладало 160 тыс человек.

опять 160 тыс))

160 тысяч человек избирали 512 членов парламента.


В среднем 312 человек избирали одного парламентария. Но это в среднем. Избирательные округа нарезали еще в XVII веке, до промышленной революции. Поэтому полумиллионный Бирмингем делегировал 0 (ноль) депутатов, а город Гаттон с населением 7 (семь) человек двух депутатов. Такие избирательные округа называли «гнилые местечки», среди них были и уникальные, например, одно затопило, поэтому избиратель и кандидат в одном лице, вместе с председателем избиркома выплывали на лодке примерно на центр затопленного города, где и проходило таинство народного волеизъявления. Таким образом, 240 членов парламента избирались по округам с численностью в 10 и меньше избирателей, только 20 депутатов представляли 1000 и больше граждан. Медиана по избирательным округам - 40 человек. Что это были за парламент и демократия, в принципе, понятно - выборы носили формально-декоративный характер.

Хотя бы такая демократия, но была. По общепринятому мнению, в рабско-самодержавной России и такого не было, точнее не было ничего. Но это если верить общепринятому мнению, а если посмотреть внимательней, то в 1832 году население империи - 55 миллионов человек, 500 тысяч дворян, которые по екатерининской Жалованной грамоте имели право в губерниях и уездах учреждать дворянские собрания, систему дворянских выборов, представительных органов и должностных лиц. Губернские предводители дворянства избирались из числа членов собрания прямым и равным голосованием, обладали обширными административными полномочиями, в губернской системе управления занимали второе место после губернаторов. Всего на 1830 год около 140 тысяч человек в Российской империи могли избирать и быть избранными, такое право имели потомственные дворяне, обладавшие земельной собственностью, офицерским или гражданским чином, а также кавалеры орденов. Никаких перекосов в численности избирателей, единое право и равенство внутри сословия.


И вот тут мы упираемся в забавный казус. К концу первой 1/3 XIX века демократические процессы в «прогрессивной Великобритании» и «отсталой России» находились в примерно паритетном состоянии, относительно численности участников и их социального статуса, но британская демократия была скорее атавистичной, как по смыслу, так и по механизмам, а вот российская как раз являла собой прообраз современной системы народовластия, конечно, в лучших ее проявлениях, от которых сейчас стремительно отдаляются все имеющиеся виды политических режимов. При этом обе страны принято рассматривать именно с той позиции, что одна традиционно демократическая, а вторая традиционно антидемократическая.