Осень в Палестине
(Опубликована 10 лет назад)
Осень в Палестине прекрасна: перезрелые сине-зеленые фиги, несобранные гранаты, клюнутые птицами, тяжелый виноград краснеет. Сейчас время сбора оливок, и жители Вифлема и его города-побратима Бет-Джала (у каждого есть участок с оливковыми деревьями) приносят тяжелые мешки, полные зеленых и черных оливок, к местному маслобойному заводу, оснащенному новейшим итальянским оборудованием. Они, словно орлы, наблюдают за своими оливками с того момента, как те попадают под движущуюся ленту, и до тех пор, пока из трубы на другом конце не выльется зеленоватое вязкое масло. Это очень важное для них время: эта драгоценная жидкость (стоимостью от 8 до 15 долларов в зависимости от точного происхождения) является основным продуктом питания для палестинцев.
В то же время, в нескольких сотнях метров отсюда, в модном кафе «Бонжур» студенты Вифлеемского университета резвятся за большими деревянными столами и курят кальяны. Это смешанная публика: расслабленные юноши и веселые девушки. Девушки носят яркие и кокетливые платки, обрамляющие их красивые гладкие лица. Эти платки, предписанные исламом, не обязательно должны быть черными и мрачными. Юноши, высокие и грациозные, носят повседневную одежду последних моделей. Они приехали со всех уголков Палестины, от Дженина на севере до Хеврона на юге и даже из отдаленной Газы в этот гостеприимный и либеральный город. Они прекрасно говорят по-английски с иностранцами, это новое поколение, выросшее в относительном процветании последних лет.
Тем временем автобусы с туристами и паломниками направляются в древнюю базилику, воздвигнутую святым Константином над пещерой, где Дева Мария родила Христа. Этот город по-прежнему остается христианским, а соседний Бет-Джала – тем более. Христиане и мусульмане живут вместе, как и на протяжении четырнадцати веков, с тех пор как сюда пришел ислам, являясь образцом сотрудничества и дружбы.
Всего в миле от церкви и кафе израильские солдаты стреляют в маленьких детей гранатами со слезоточивым газом, черный дым от горящей шины смешан с белым дымом от слезоточивого газа. Они уже совершили свою дневную «убойную» атаку: прохожий испугался бродячих собак и убежал, но они выстрелили ему в спину и убили. Пожилая женщина в машине тоже погибла: солдаты заявили, что она ехала слишком быстро и подвергала их опасности. Бесстрашные дети из лагеря беженцев Аида бросают камни в солдат, хотя новый израильский закон предусматривает за это преступление не менее двух лет тюремного заключения. За убийство детей наказания нет.
Аромат, который источает Вифлеем, — это запах слезоточивого газа, его музыка — симфония выстрелов, призывов муэдзинов и церковных колоколов. Но люди уделяют этому малозначительному насилию меньше внимания, чем в 2002 году, когда все были мобилизованы на борьбу.
В Вифлееме кое-что изменилось: яркая молодежь в веселых кафе, внедорожники, супермаркеты, зарождающийся средний класс. Что-то осталось неизменным много лет назад – церковь, оливки и солдаты. Из них еврейские солдаты кажутся самым анахроничным пережитком, людьми Ирода, застрявшими в прошлом среди расцветающей современности. Они не на своем месте и не в свое время.
Много лет назад это было не так очевидно, когда вся Палестина представляла собой чудесный пережиток прошлых времен: старики ездили на ослах, девушки носили кувшины с водой из источника, а мальчики собирали оливки. Тогда Палестина казалась испокон веков, неизменной со времен Христа, живым прошлым. Еврейские солдаты тоже были частью, жестокой частью ее прошлого. Мне нравилась отсталость Палестины, и я бы хотел, чтобы она навсегда осталась такой, какой была, когда я впервые приехал сюда пятьдесят лет назад.