Продолжаю тему антифашистских чёрно-белых фильмов. Сегодня это «Спасательная шлюпка» Хичкока – его самый неоценённый фильм. Его не поняли, не приняли. Фильм снимался в разгар войны с малым бюджетом, большими ограничениями и десятком актёров. Послание в бутылке, то есть в шлюпке, которое отправил гениальный режиссёр, не дошло до адресата его времени. Недостаточно пропагандистский, недостаточно чёрно-белый – в переносном смысле, недостаточно такой, чтобы люди, увидев его, подумали: как могут они, эти гады, воевать против нас, таких хороших?! Хичкок ставит вопрос совсем иначе. Но такие вопросы зрители обычно не любят.
Верный своей идее, что главное в фильме – это сценарий, Хичкок снимает кино по неопубликованному рассказу Джона Стейнбека. Сюжет простой и даже камерный – если может быть камерность посреди Атлантики. Торпедируемый немецкой подлодкой американский корабль терпит крушение, выжившие спасаются в шлюпке. Подлодка тоже затонула, и спасшиеся поднимают на борт нациста. И пока решают, что с ним делать, он незаметно берёт власть в свои руки, а утомлённые жаждой, голодом и штормами герои превращаются сначала в смирившееся равнодушное стадо, а потом, когда узнают о его лжи, – в толпу, которая скора на расправу.
Ограниченное пространство вынуждает к частым крупным планам – и они удались в фильме. Ни одно движение глаз, ни мимическая складка, ни жест не ускользает от внимания зрителя. Темпераменты каждого персонажа определяются сразу: они просто разговаривают в шлюпке – и личность встаёт в полный рост! Не устану петь хвалу диалогам в старых фильмах. Что сломалось в нашем кинокоролевстве, что диалоги стали такие тупые? Или это баловство с нейронкой убивает и те нейронные связи, что дарованы нам как человекам разумным? Сколько ни сравнивай, старые диалоги всегда оказываются круче.
Огромность океана, хотя она и так постоянно в кадре, подчёркивается в фильме особенно. Авторы фильма словно говорят нам: так же, как выброшенные в океан люди, чувствуют себя те, кто оказался перед огромной и неукротимой стихией – войной. Особенно явственно сломленность духа видна в молодой женщине – у неё на руках мёртвый младенец. Когда ночью тельце выбрасывают за борт, она, проснувшись, сходит с ума. Смотрит в воду и говорит:
Он так мал… а океан – такой большой и страшный!
Теснота шлюпки противостоит масштабу проблем, которые встают перед выжившими. И пока враг затаился и незаметно действует по своему плану, что делают остальные? То, что умеют: разводят демократию!
Хичкок умело показывает эти «игры в демократию». Вот Чарльз – богач с неизменной сигарой, в диалоге с пролетарием Ковачом:
– Чем больше между нами споров, критики и непонимания, тем больше океан и меньше лодка.
– Лодка уже мала для меня и этого немца.
– Я бы положился на мнение большинства. Это по-американски. Покарав его, мы уподобимся нашим врагам. Проявив уважение и милосердие мы, возможно, перетянем его на нашу сторону…
И пока выжившие решают, кто тут главный, пока они мучаются и предаются воспоминаниям, пока один из них постепенно сходит с ума от боли и обезвоживания, – одним словом, пока они разобщены, враг ведёт их прямиком к немецкому конвою… Пожалуй, это главный посыл фильма: пока американцы нерешительно топчутся на берегу и не готовы принимать решительных действий, фашисты становятся только сильнее. Задумайтесь, союзнички: действительно ли ваша шлюпка, где вы говорите друг другу приятное, – это место спасения?
Последние кадры возвращают нас в начало фильма – героям снова нужно давать ответ на вопрос, который ставит жизнь. Но ответа нет. «Возможно, мёртвые знают ответ», – говорит журналистка Конни, словно снимая с себя ответственность.
Мария Кузьмина
#кинорубрика