Парадокс Бублика

В прошлом году наблюдать за Бубликом было любопытно. Он сумел выкарабкаться из безнадежного, казалось бы, пике. Выдал куражистый матч против Джека Дрейпера на РГ, а после, перемазанный в грязи, в постматчевой речи чуть было не проронил скупую мужскую слезу.

Такое внезапное проявление искренних чувств было по-своему трогательным. Столь же искренним казался и сопровождавший матчи Бублика дворовый гатчинский гон, моментально разлетавшийся на цитаты.

После РГ к Александру пришла уверенность, а вместе с ней – победы, хайлайты и медийное внимание. Гон наравне с подачей с руки и виртуозными скидками у сетки стал частью пакетного предложения бубликовского шоу и превратился в бесконечную крылатую фразу.

На этой волне к Бублику прилипли увесистые рекламные контракты, собственное ток-шоу и тот, кого сам Александр принялся называть не иначе как дядя Сережа.

В начале сезона-2026 Бублик лихо зашел в топ-10 и как будто почувствовал себя звездой, которой по статусу положено как следует монетизировать свой бренд.

И тут как-то довольно быстро выяснилось, что много Бублика – это не всегда обязательно весело, иногда даже довольно утомительно, а ему самому не хватает диапазона.

Начались самоповторы, к пацанскому гону добавилось пришлое дядино жлобство, а попытки с умным видом нести банальщину в ток-шоу за чаем чем дальше, тем больше стали выглядеть нелепо.

Впрочем, нелепее всего оказались тирады Бублика о том, что в теннис обыгрывают его каждый раз по чистой случайности – только потому, что почему-то исполняют матч жизни. Ах, какое невезение!

Во-первых, это неправда. Тот же Меншик, упомянутый сегодня Александром ироничными смайликами, даром что к двадцати с хвостиком уже чемпион Мастерса, попросту лучше как теннисист. Для того чтобы прикатывать Бублика, ему, как выяснилось в Пекине, необязательно даже быть в форме.

Во-вторых, в этом видится утрата адекватной самооценки. В своем нынешнем изводе Бублик больше всего стал походить на человека, которого волей случая вынесло наверх, и он почему-то решил, что место, которое на самом деле никогда для него не предназначалось, принадлежит ему по праву.

Теперь же, когда все снова встает на свои места, он видит в этом злой рок, а не с некоторым опозданием пришедшую закономерность.

Вот умора.