Из интервью директора DGSE Николя Лернера (France Inter)
Десять лет спустя после терактов 13 ноября 2015 года французская разведка оценивает угрозу иначе. Масштабные операции практически невозможны, но терроризм не исчез — он просто изменил форму.
От «импортируемых» атак к внутренним
По словам главы DGSE, вероятность атак, спланированных из-за рубежа, резко снизилась благодаря военным операциям против ИГ* в Сирии и Ираке, контролю внешних границ и разрушению тыловых сетей.
Теперь главный риск — эндогенная угроза: радикализация внутри самой Франции. Которая стала возможна в связи с проблемой большого количества мигрантов в стране.
«Мы имеем дело с людьми, которые превращают религиозный радикализм в личное религиозное служение».
Особое внимание уделяется молодым — ежегодно более 15 несовершеннолетних оказываются под следствием по делам о терроризме.
География риска
— Сирия: остаточные ячейки ИГ* сохраняют манёвренность; французские службы координируются с новыми властями для предотвращения «вторичной вспышки».
— Афганистан–Пакистан (ИГ-Хурасан*): два года подряд основное направление работы DGSE. После арестов 12 руководителей сети угроза снижается, но остаётся.
— Африка (Сахель, Мали, Рог Африки) — новый центр глобального джихадизма. Число атак и местных кадров растёт, а «российская модель безопасности» в регионе, по словам Лернера, провалилась.
Эволюция противника
Современный терроризм стал атомизированным.
Не боевики, переброшенные из лагерей ИГ*, а локальные симпатизанты и “спящие ячейки”, активируемые дистанционно через языковые и общинные связи.
«История терроризма — это история циклов. Угроза снизилась, но исчезнуть не может».
Французская внешняя разведка видит главную задачу не в охоте за сетями, а в предвосхищении радикализации, — на пересечении киберпространства, религиозных сообществ и социальной фрагментации.
*ИГ- признана террористической организацией и запрещена на территории РФ
#Франция
😎 Лаборатория