Вольнодумство Александра Сергеевича Пушкина было известно: он был дружен с декабристами, разделял многие их мнения и даже методы борьбы, но на Площади во время Восстания его не было. А был другой Пушкин – его младший брат Лев. На момент Восстания он – мелкий чиновник Департамента духовных дел Министерства духовных дел и народного просвещения. Александр Сергеевич брата любил и в начале 1820-х доверил ему не только быть при себе литературным секретарем, но и помогать в издательском деле. Но Лев был особой молодой и легкомысленной, а к деньгам относился без должной аккуратности: из-за этого Пушкин-Поэт вверил свои дела более надежному Плетневу. О Льве почти все отзывались хорошо, подмечая, что ему не повезло оказаться в тени великого брата. Но Лев, кажется, от этого не страдал. Как писал Сергей Аксаков: «Лев жил исключительно отраженным светом славы старшего брата, совершенно не заботясь о собственном положении в обществе». Вяземский считал Льва человеком широкой души, чудесным рассказчиком анекдотов, обладавшим феноменальной памятью: он мог читать стихи брата часами и не только их. Дельвиг утверждал, что Лев любил хорошо поесть и выпить вина, а описывал его очень смешно: «лицо его белое и волосы белокурые, завитые от природы; его наружность представляла негра, окрашенного белою краскою». Пущин отмечал, что у Льва покладистый и мягкий характер. Но брат Пушкина и до Восстания побывал в статусе смутьяна. В 1821-м он был исключен из Благородного пансиона при Главном педагогическом институте. Причина – участие в протесте против увольнения преподавателя словесности Вильгельма Кюхельбекера. В день Восстания Лев по собственной инициативе пришел на Площадь и первым делом подошел к тому, кого пятью годами ранее защищал. Кюхельбекер был рад и вручил Льву палаш, который отобрали у какого-то жандарма. Потом он подвел его к Одоевскому – одному из вынужденных командиров Восстания в виду отсутствия Трубецкого – и представил Льва как «молодого солдата» для пополнения каре, сказав по-французски: «Prenons се jeune soldat» (Примем этого юного солдата). Следствие после допросов арестованных сразу обратило внимание на брата Поэта. Генерал Левашов в протоколах допроса Кюхельбекера, упомянувшего Льва – «он пришел на площадь из одного ребяческого любопытства», жирно подчеркнул это имя. В иных случаях это означало одно – скорый арест. Но Льва не тронули. По личному указанию Николая I, который хотел таким образом воздействовать на Александра Пушкина, желая превратить его в союзника нового царствования. Известно, что время встречи Царя и Поэта 8 сентября 1826-го первый вопрос Николай I задал о том, принял бы Пушкин участие в Восстании, на что Поэт ответил, что, если бы был в столице, то точно стоял бы с друзьями-декабристами. После четного ответа царь намекнул, что именно он стоит за спасением Льва Пушкина, ожидая лояльности гения в будущем. Так не совсем декабрист, но точно участник Восстания был спасен. После Восстания Лев Пушкин служил и по военному ведомству, и по гражданскому: был даже чиновником особых поручений при Министерстве внутренних дел. Там он толком ничего не делал, кроме долгов из-за любви к азартным играм. Однажды Левушка проиграл в карты 30 тысяч рублей. Современник шутил: не беда, что Поэту придется кормить младшего брата, а, вот, поить того «будет накладно». Хотел поехать во Францию и убить на дуэли Дантеса. Дружил с Лермонтовым и взял перчатку того после трагической дуэли. Жил в Одессе. Там и умер в 1852-м от водянки после борьбы с опухолью. Похоронен на Старом христианском кладбище Одессы. Его уничтожили. Вместе с могилой брата Пушкина, который в отличие от Поэта вышел на Площадь.