Об аресте одного из лидеров Заговора Кондратия Рылеева. На момент Восстания он – отставной подпоручик, правитель дел канцелярии Российско-Американской компании. Не администратор, а акционер-совладелец. У Рылеева было 10 акций Российско-американской компании. У императора Александра I таких акций – 20 штук. Незадолго до Восстания Рылеев простудился и слег с ангиной. Поэтому руководить восстанием должен был князь Трубецкой. Рылеев на Сенатскую площадь все равно пришел, но, как штатский, не мог эффективно командовать войсками. Вскоре покинул Площадь, поняв, что Восстание обречено: Трубецкого нет, подкрепления нет, перспектив победы нет. В ночь с 14 на 15 декабря 1825-го на его квартиру на набережной Мойки в доме 72 была направлена целая команда, состоявшая из шести солдат Семеновского полка во главе с флигель-адьютантом полковником Николаем Дурново. Вот, как описал арест сам Дурново в дневнике: «Немного спустя после полуночи император приказал мне привести ему поэта Рылеева, живого или мертвого, и сказал, что я отвечаю головой за выполнение этого поручения. Я ответил его величеству, что через полчаса я ему представлю вышеупомянутое лицо. Взяв с собой шесть человек из Семеновского полка, я прямо направился на квартиру к Рылееву, в дом Американской компании. Вначале встретились некоторые затруднения при входе, но, когда я объявил, что действую по приказу императора, двери открылись, я приказал провести себя в комнаты поэта, который спал или делал вид, что спал. Во всяком случае это пробуждение было не из приятных. Он повиновался без возражений и, одевшись, последовал за мной во дворец». Он сразу же был доставлен к императору. «В это мгновение ко мне привели Рылеева. Это – поимка из наиболее важных», это уже слова Николая I в письме брату Константину Павловичу. Арест Рылеева оброс множеством подробностей, которые сохранились в мемуарах и документах Следствия. Вечером 14 декабря, предчувствуя арест, Рылеев передал часть рукописей Фаддею Булгарину. Но большая часть бумаг осталась в квартире. Во время обыска изъяли все документы, черновики стихов и письма. При обыске Рылеев был спокоен, лишь указывал офицерам на ящики стола, где лежали бумаги. Во время ареста дочь поэта Анастасия находилась в соседней комнате. По семейному преданию, она видела, как отца уводили солдаты. Сам Рылеев перед уходом успел перекрестить ребенка. Он не пытался бежать или скрываться: добровольно отдал шпагу и позволил себя связать только тогда, когда экипаж тронулся, хотя императорская записка прямо запрещала сковывать ему руки. Поведение жены – Натальи Михайловны – было преисполнено достоинства. Она даже не плакала, а с холодной рассудочностью после ареста мужа начала добиваться свидания с ним. Вот, текст первого прошения на имя Николая I: «Всемилостивейший государь! Я женщина, и не могу ни знать, ни судить, в чем именно и в какой степени виновен муж мой; знаю только то и убеждена в сердце, что восприемлющим образ Божий на земли, паче всего, свойственно милосердие. Государь! убитая горестию, с единственною малолетнею дочерью припадаю к августейшим стопам твоим; но, не дерзая просить о помиловании, молю об одном только: повелите начальству объявить мне, где он, и допускать меня к нему, если он здесь». Сначала в свидании отказано, но разрешено писать мужу о домашних делах. Затем Рылееву разрешено написать доверенность на управление делами жене. За месяц до казни Рылеев и его жена увиделись на разрешенном свидании. В последний раз. Замуж Наталья Рылеева больше так и не вышла.