Сериал "Пацаны", часть 3 / N

Однако Супермен не может «израсходовать» себя, по­тому что нельзя «израсходовать» миф; миф — неисчерпа­ем и неистощим. Персонаж античного мифа не может быть «израсходован» именно потому, что однажды он уже был «израсходован» в некоем «парадигматическом» дей­ствии.

Стало быть, Супермен должен, с одной стороны, оста­ваться «неисчерпаемым», но с другой — «растрачиваться» на путях обыденного существования. Он обладает черта­ми вневременного мифа, но воспринимается лишь по­стольку, поскольку его поступки совершаются в нашем че­ловеческом, обыденном мире. Парадокс повествования, который авторы комиксов о Супермене должны так или иначе разрешить (даже если они сами его не осознают), требует парадоксального решения проблемы времени.

Что такое время?
Эко подробно и интересно обсуждает этот вопрос. И приходит к выводу, что с точки зрения внутренней жизни человека, того, как он сам себя создает, время - это структура возможного.
Всякий раз, когда мы строим планы относительно буду­щего, мы ощущаем трагичность условий существова­ния, которые мы не в силах избежать. Тем не менее мы строим свои планы, противопоставляя этой трагичности возмож­ность чего-то позитивного, которое должно изменить то, что есть, и которое мы осуществляем, устремляя себя в буду­щее. Наши замыслы, свобода и обусловленность — все выявляется и взаимодействует по мере того, как мы осознаем эту связь структуры наших действий в свете нашей ответственности.

Иными словами, «я», существующее во времени, осо­знает всю тяжесть и сложность своих решений, но в рав­ной мере осознает и необходимость эти решения прини­мать: принимать именно самому — и так, что бесконечный ряд этих неизбежных поступков-решений будет касаться не только его самого, но и всех других людей.

Современные споры о природе и судьбе человека, об условиях его существования при всем многообразии акцен­тов основаны именно на вышеописанном представлении о времени. Но повествование о Супермене решительно из­бавляется от подобного представления, чтобы сохранить ту ситуацию, которую мы охарактеризовали выше.

В сюжетах о Супермене разрушается идея времени и распадается сама структура времени — причем не того вре­мени, о котором повествуется, а того времени, в котором раз­ворачивается повествование. Иными словами, разрушается время повествования, т. е. время, которое связывает один эпизод с другим.

Сюжеты («истории») об их герое разворачиваются как бы в мире сновидений (но чи­татель об этом не догадывается): совершенно неясно, что происходит прежде, а что — потом. Повествование снова и снова возвращается к одной и той же линии событий, всякий раз как будто забывая что-то досказать и в следую­щий раз лишь добавляя подробности к тому, что уже было сказано.

(Продолжение пересказа ниже.)