Виктор Розов, "В день свадьбы", начало 1960-х.

Нелли. Пойду во дворах партнера поищу. (Отцу.) Дай денег на моро­женое.
Отец дает деньги.
Больше, больше дай, может, кого угостить придется.
Николай дает еще денег   Нелли, и та уходит.
Николай. Дитё! Ну до чего хороша, а? Сладость этакая, прелесть! А умна-то, бестия. Вундеркиндер!
Пауза.    
Н ю р а  (тихо). Идиот!
Николай. Своих заведешь, тогда поговорим. Это мы тебе, Нюра, подарок принесли. (Развернул сверток, поставил на стол. Это телевизор.) Он немного барахлит, но у тебя муж на все руки, наладит. В ремонт я его только два раза отдавал. Трубка новая. Мой-то «Алмаз» только экраном побольше, а видимость та же... Ты не сердишься, что я тебе, так сказать, подержанную вещицу сунул.?
Нюра. Да что ты! Дорогой он, спасибо тебе.  (Целует брата.)
Николай. Хорошо, что продать не успел.
Салов. Это ты молодец. А то мы, когда что выдающееся, к Менандру ходим. У него хоть «KB», а все же чудо.
Нюра (целует Риту). Спасибо тебе. И Миша-то как обрадуется. Спа­сибо. (Еще раз целует.) Ох, хорошо, наверно, богатым быть.
Николай. Неплохо.
С а л о в. А я вот тут, когда Валентину-то Терешкову в космическом полете показывали, смотрю на нее и думаю: батюшки, что же это такое! Она в космосе летает, то есть на том почти свете, а я за ней наблюдение веду, вижу, как она глазками моргает, как ротиком дышит, как шевелится. И знаете, какая меня мысль пронзила? А что, если там, на какой-нибудь планете, какие ли марсиане, юпитериане, что ли, вроде такие же приборы имеют и на нас, земляных людей, смотрят! Вот, положим, сейчас кто-то
из них наш двор видит — тебя, меня, ее, всю нашу земную жизнь рассматривает в прибор какой.
Женя. Вот, поди, смеются-то!
Николай. Любишь ты, отец, философию разводить.
Салов. Старость...

Менандр Николаевич. Техника, конечно, идет. А я вот что читал: скоро изобретут машину почище телевизора — мысли чи­тать будет.
С а л о в. Это ты оставь...
Менандр     Николаевич. Говорю тебе!
С а л о в. Не допустят.
Менандр   Николаевич. Увидишь.
Садов (сердясь). Закон издадут — не изобретать.
Менандр Николаевич. Да-да. Вот так я сижу с тобой, а в кармане у меня аппарат.
Садов. Не будет этого!
Менандр   Николаевич. Будет. Что произойдет-то?
Садов. Неразбериха, вот что. Да разве человек волен над своими мыслями? Мало ли что в голову лезет... Вот тут я как-то си­жу в охране с оружием своим, идет мимо Харитонов, бухгал­тер наш, хороший человек, приятный, а я думаю: «Вот сейчас наведу я на тебя свое оружие... бац! И ты кверху лапками!..» Вот, брат, какие глупые мысли... Меня за это арестовать надо, а? Как ты думаешь, Мишуха, изобретут такой аппарат?
Михаил. Возможно.
Садов. Одна радость — не доживу. ...

Василий (отпуская Майю). Давай, Майя, поговорим с тобой.
Майя. Не уговаривай меня, не на такую напал.
Василий (резко). Ну, Майя, говорю прямо — или ты меня имеешь, или все.
Майя. То есть?
Василий.  Только  пикни,  и я тебя  на таком расстоянии держать буду, вот как отсюда до Пантусова.
Майя. Что это ты еще, Василий?
Василий. Ну, иди сюда.           
Майя (подходя). Что?   
Василий обнимает ее.
 Не трожь!
Василий.  Как хочешь.  (Отпускает ее.)
Майя. Ну валяй!
Василий (обнимает Майю). У-у-у, жару-то в тебе сколько...
Майя. Хороша?
Василий. Хороша.
Майя. То-то... Чего днем-то куражился?
Василий. Настроения не было. Да еще ремеслухой попрекнула.
Майя. Сгоряча.
Василий. И шла бы к ученому.
Майя. Ну их, ученый тебя обнимет, замрет и начнёт про какую-нибудь кибернетику говорить.
Василий. Рта не разевай, поняла?
Майя. А что это Мишка-то, подлец какой? Все-то его за порядочно­го считали, даже я. Передовик, тихий!
Василий. Любовь тут.
Майя. Я видела.
Василий. Да не такая, настоящая.

...