Сегодня годовщина дня рождения Ленина.

Он собрал Россию заново после ее краха в 1917. Для этого – расплевался со всеми догмами всех идеологий.
«Мы пойдём другим путём». Вопрос же не в маршруте, а в цели. У Герберта Уэллса есть проницательное наблюдение о Ленине, о том, что «его опубликованные труды не дают правильного представления о нем». С Плехановым то конфликт у Ленина был смертельный.
И Богданову с Луначарским он построить ничего не дал. (Когда читаешь раннего Богданова – очень понятно почему. Такое повесить на флаг – означает пустить в распыл Партию.)
Слова, сказанные в юности на допросе:
«- Зачем бунтуете? Перед вами – стена.
- Стена, да гнилая, ткни – и развалится».
Он всю жизнь метался в горячке, пытаясь хоть как-то приготовиться к тому, что будет после обвала.

Целью работы Ленина совершенно точно не были личное обогащение, личная власть и тому подобная шелуха. Те, кто говорят обратное, - заголяются, про себя что-то говорят, а не про него.

У Ленина была великая меча о коммунизме. И Россия в неё тоже поверила.
В экономически развитых Германии, Франции, Англии, США рабочие не захотели брать власть. Не захотели коммунизма. Русский народ – захотел и поверил. И поддержал большевиков. Без поддержки народа они никогда бы не выиграли гражданскую войну и не смогли бы остановить интервенцию. Как после такого как всем им было не любить Россию? Что, тот же Троцкий с Есениным исключительно на прагматических позициях сошлись что ли?

У меня сложное отношение к поэту Слуцкому. Но уж веру эпохи он всегда отражал очень ясно. У него есть стихотворение «Декабрь 41-го года»:

Та линия, которую мы гнули,
Дорога, по которой юность шла,
Была прямою от стиха до пули ―
Кратчайшим расстоянием была.
Недаром за полгода до начала
Войны
  мы написали по стиху
На смерть друг друга.
           Это означало,
Что знали мы.
       И вот ― земля в пуху,
Морозы лужи накрепко стеклят,
Трещат, искрятся, как в печи поленья:
Настали дни проверки исполненья,
Проверки исполненья наших клятв.

Не ждите льгот, в спасение не верьте:
Стучит судьба, как молотком бочар.
И Ленин учит нас презренью к смерти,
Как прежде воле к жизни обучал.

За два дня до смерти Крупская читала Ленину «Любовь к жизни» Лондона. Рассказ ему очень понравился, он назвал его «очень сильной вещью». На другой день попросил продолжить читать Лондона. Но на следующий рассказ засмеялся и махнул рукой, сказав, что он «пропитан буржуазной моралью».

Еле живой человек, непонятно, как и чем цепляющийся за жизнь. За ним по пятам идёт волк. Что Ленин мог видеть в этом? Свою собственную страну, которая очень хотела жить, которая зависла на грани небытия. Эту волю жизни он чувственно и прорабатывал, когда слушал рассказ Лондона.