Не поленилась, пошла искать примеры, схожие с нашим текущим, в мире.

Итак. Япония.
К 1980-м японского чёрного медведя на Хонсю почти истребили, популяцию бурого на Хоккайдо сдерживали весенним отстрелом. Потом политику пересмотрели. Ареал бурого за пятнадцать лет с начала двухтысячных вырос примерно на треть, чёрного — на 40 процентов. По оценка к середине 2020-х было около 12 тысяч бурых на Хоккайдо и несколько десятков тысяч гималайских на Хонсю. В префектуре Мияги с 2008 по 2024 год по оценке популяция выросла с шестисот до почти трёх тысяч.

И происходило ровно то же, что у нас: в урожайный на жёлуди год медведь сидел в лесу, в горах. В неурожайный — шёл к людям. В 2023-м пострадавших японцев было уже больше двухсот. В 2025-м — рекорд: больше 230 нападений за год и 13 погибших. Появления чёрного медведя за год скакнули с двадцати до пятидесяти тысяч.

Государство ввело квоту регулирования численности медведей. План до 2030 года: урезать ежегодно численность примерно по 20 процентов, что выше естественного прироста в 14–15 процентов.

Спорить о том, гуманно или нет, японцы уже не берутся: цифры погибших и многократно выросшие риски всё решили за них.

Едем дальше. Румыния.

В Карпатах живёт крупнейшая вне России европейская популяция бурого мишки. До 2016 года её сдерживали охотой. Охоту запретили. Популяция с середины десятых выросла с шести с небольшим тысяч до 7–8 тысяч к началу 2020-х. К 2025 году численность достигла 13 тысяч. За десять лет 26 убитых и больше 270 тяжёлых раненых. В 2023-м экстренных вызовов в связи со встречами с медведями было больше 7,5 тысяч. В июле 2024-го на туристической тропе медведь разорвал девятнадцатилетнюю туристку.
Парламент за одну внеочередную сессию поднял годовую квоту с 220 до 481. К 2026-му сенат уже предлагал поднять квоту до почти о 900. Аргумент простой: вершина пищевой цепи сама себя не отрегулирует. У медведя в Карпатах нет волка над собой. Есть только человек и голод. Голод гонит к человеку и приводит к трагедиям.

Дальше. Нью-Джерси, черный медведь. Как мы помним, он менее конфликтный. Но и он создал проблему. К году 2010-м в четырёх северо-западных округах медведей было около 3 тыс на крошечной, плотно заселённой территории. С 2001 года зафиксировано сотни потрав скота и собак, десятки заходов в дома, нападения на людей, в 2014-м случился первый за всю историю штата смертельный случай. Охоту закрывали и открывали по суду, и через политические решения. Когда охоту открывали, она "снимала" «категорию II» — тех, кого ловили у домов. Тогда сигналы о встрече с медведем снижались. Когда охоту запрещали и оставляли только отлов конфликтных особей, количество инцидентов снова росло.

Йеллоустон. 1960–1970-е. Там численность гризли в экосистеме взвинтила свалка. Десятилетиями открытые ямы с отходами держали десятки, иногда больше сотни гризли на помойке всё лето. К 1960-м в парке в среднем 45–48 человек в год становились (нелетальными) жертвами медведей. Зверь перестал быть лесным. Он стал "лагерным".

Когда свалки одномоментно закрыли, часть зверей пошла в кемпинги.

В первые годы убивали десятки «неисправимых» медведей в сезон. К концу десятилетия необходимость регулировать численность отпала, а травмы от столкновения с мишками с почти пятидесят в год упали до нуля. Урок тут двойной. Нельзя искусственно "кормить" хищника так, чтобы его стало больше, чем выдерживает земля, на которой он проживает. И нельзя потом делать вид, что "всё в порядке": отвыкание популяции от человека идёт путём "изъятия" тех, кто уже связал человека с едой.

Медведь без регулятора съедает границу между лесом и человеком. У медведя регулятор голод и человек с ружьём.

Регулировать — не значит «истребить вид». Охрана вида без введения безопасного для всех потолка даёт пик, пик приводит к жертвам, жертвы вынуждают человека включать в регулирование, только ценой больших человеческих жертв.

И ещё есть такое понятие, как "перезрелая популяция" — когда популяция хищника превращается в стадо, которое переросло пастбище.

⚫️ infoWAR