Post #115
303
🤩 🍷🍷🍷🤩🤩🤩🤩🍷🍷🍷
Долгие века Эйва — всеобщее божество Пандоры — существовала как единое аморфное сознание, скользящее миллионами глаз по собственным глубинам. От травоядных лютоконей до хищных танаторов, от парящих вершин скал до вибрирующих океанских глубин, где стаями возвращались тулкуны к своим духовным братьям и сёстрам — всё было частью неё.
Она представляла собой мать всего живого, знающую лишь то, какой ей следует быть. С безграничным великодушием, растекавшимся благостью по жилам планеты, Эйва поддерживала связь не только с собой, но и со своими недрами. Эти недра хранили каждую ушедшую душу: чистыми импульсами возвращались они обратно, делая Эйву сильнее.
Безмятежная жизнь Пандоры изменилась с прибытием людских кораблей.
Сначала это было любопытством. Чужие, неописуемо иные создания казались увлечёнными ею. То ли из того, что люди называют тщеславием, то ли из сострадания, Эйва позволила им остаться, и очень зря.
Первое срубленное дерево стало предупреждением, которое она расценила по-своему. Но слабых толчков и намёков оказалось недостаточно.
Вскоре в её недра ворвались машины и буровые станции. Для Эйвы это было подобно живой лоботомии: острия буров всё глубже вгрызались в её тело, распиная и искажая само её восприятие.
Связь то пропадала, то становилась невыносимо болезненной.
В моменты разрыва животные терялись, теряя привычное руководство. Во время охоты хищники оставляли добычу без внимания. Растения сбивались с естественного ритма и гибли, не следуя законам солнца.
Особенно пугающе вели себя парящие горы Пандоры. Лишённые привычной связи с Эйвой, они потеряли стабильность: целые горные массивы хаотично поднимались ещё выше в небо, другие тяжело опускались и врезались в поверхность, а некоторые срывались с магнитных потоков и рушились вниз, сокрушая леса и всё на своём пути.
Измотанная непрекращающимися издевательствами человечества, Эйва в последнем отчаянном усилии выпустила из своих недр души всех ушедших.
Ослепшая от боли, она не разбирала, кто именно выходит в физический мир — лишь надеялась быть услышанной.
Она молила о помощи.
Последний импульс окончательно истощил её. Эйва больше не могла, как прежде, подчинять волю всего животного мира ради защиты планеты.
Однако она продолжала без устали тянуться к сознаниям сквозь Древо Душ, особенно к сильным и способным слышать тсахик.
Она предупреждала: нужно менять подход. Всеми средствами необходимо вернуть мир на круги своя. Ведь если исчезнет сама жизнь — сможет ли существовать душа их мира?
Тсахик, получающие видения и обрывки самых болезненных зон бурения, разделились.
Кто-то не понимал. Кто-то отрицал. Кто-то намеренно замалчивал, не желая верить.
И лишь немногие — либо сами, либо направляя других — встали на путь спасения Пандоры.
Долгие века Эйва — всеобщее божество Пандоры — существовала как единое аморфное сознание, скользящее миллионами глаз по собственным глубинам. От травоядных лютоконей до хищных танаторов, от парящих вершин скал до вибрирующих океанских глубин, где стаями возвращались тулкуны к своим духовным братьям и сёстрам — всё было частью неё.
Она представляла собой мать всего живого, знающую лишь то, какой ей следует быть. С безграничным великодушием, растекавшимся благостью по жилам планеты, Эйва поддерживала связь не только с собой, но и со своими недрами. Эти недра хранили каждую ушедшую душу: чистыми импульсами возвращались они обратно, делая Эйву сильнее.
Безмятежная жизнь Пандоры изменилась с прибытием людских кораблей.
Сначала это было любопытством. Чужие, неописуемо иные создания казались увлечёнными ею. То ли из того, что люди называют тщеславием, то ли из сострадания, Эйва позволила им остаться, и очень зря.
Первое срубленное дерево стало предупреждением, которое она расценила по-своему. Но слабых толчков и намёков оказалось недостаточно.
Вскоре в её недра ворвались машины и буровые станции. Для Эйвы это было подобно живой лоботомии: острия буров всё глубже вгрызались в её тело, распиная и искажая само её восприятие.
Связь то пропадала, то становилась невыносимо болезненной.
В моменты разрыва животные терялись, теряя привычное руководство. Во время охоты хищники оставляли добычу без внимания. Растения сбивались с естественного ритма и гибли, не следуя законам солнца.
Особенно пугающе вели себя парящие горы Пандоры. Лишённые привычной связи с Эйвой, они потеряли стабильность: целые горные массивы хаотично поднимались ещё выше в небо, другие тяжело опускались и врезались в поверхность, а некоторые срывались с магнитных потоков и рушились вниз, сокрушая леса и всё на своём пути.
Измотанная непрекращающимися издевательствами человечества, Эйва в последнем отчаянном усилии выпустила из своих недр души всех ушедших.
Ослепшая от боли, она не разбирала, кто именно выходит в физический мир — лишь надеялась быть услышанной.
Она молила о помощи.
Последний импульс окончательно истощил её. Эйва больше не могла, как прежде, подчинять волю всего животного мира ради защиты планеты.
Однако она продолжала без устали тянуться к сознаниям сквозь Древо Душ, особенно к сильным и способным слышать тсахик.
Она предупреждала: нужно менять подход. Всеми средствами необходимо вернуть мир на круги своя. Ведь если исчезнет сама жизнь — сможет ли существовать душа их мира?
Тсахик, получающие видения и обрывки самых болезненных зон бурения, разделились.
Кто-то не понимал. Кто-то отрицал. Кто-то намеренно замалчивал, не желая верить.
И лишь немногие — либо сами, либо направляя других — встали на путь спасения Пандоры.
