Есть что-то глубоко символичное в том, что именно сейчас, в эпоху тотальной неопределённости, государство решило взять под охрану болота. Не города. Не людей. Не будущее. А трясину, в которой - если верить классикам - можно утонуть, не оставив следа.

Минприроды установило критерии ценности: 20 тысяч птиц или 1% популяции вида. То есть болото становится субъектом права только тогда, когда над ним кружит достаточное количество пернатых. Само по себе оно - ничто. Пустая земля. Потенциальная стройплощадка. Только птичий гвалт превращает его в святыню.

Архангельск, стоящий на болоте, - это живая метафора нашей цивилизации. Мы все живём на болоте, которое когда-то осушили, чтобы построить дома, дороги, заводы. А теперь выясняется, что болото - ценность. Только не наша. То, которое с птицами. Наше болото - неохраняемое. Мы сами - неохраняемые. Мы ходим по хрупкой тверди, которая когда-то была трясиной и когда-нибудь ею станет снова.