ноздряков. imprimatur

OPERATION IVY

Земную жизнь пройдя почти до половины, за пару недель до сорокалетия, я впервые пережил операцию. Выдернутые зубы я не считаю. И специальную военную операцию, на которую ездил журналистом несколько раз, тоже в расчёт не беру. Это из другой оперы.

Очки я ношу с выпускного класса школы, но зрение у меня начало падать намного раньше. Просто не по-пацански, как говорят наши дипломаты, было носить очки. Этим ещё больше попортил себе глаза и скатился на двойки — с доски ничего не видел. Мне поставили миопию высокой степени, иными словами, сильную-сильную близорукость, и не взяли в армию.

Прошлой осенью я стал хуже видеть. В бесплатной поликлинике врач мне сказал, что надо поехать в глазную больницу в Выхино. Я долго его пытал отчего так: «Доктор, скажите честно, я умираю?» Сердце эскулапа дрогнуло, он сообщил:

- У вас какое-то пятно на роговице. Может быть отслоение сетчатки.

Я поехал в Выхино на Голгофу.

Работницы офтальмологии общаются с пациентами как с детьми малыми. Вначале меня повела на осмотр медсестра:

- Впереди у вас будет дверка, справа тумбочка, сейчас порожек, осторожнее, справа в двух метрах стульчик, садитесь на него аккуратненько.

Потом меня передали молодой врачине. Она усадила меня за прибор.

- Лобиком упираеся, подбородочек ставим. Глазками смотрим вверх на солнышко, теперь вбок, теперь вниз на ножки себе…

С сетчаткой, хрусталиками и прочим у меня всё отлично было. Глазки хорошие и чистенькие, как у котёнка. Только один глаз стал видеть сильно хуже, другой - сильно лучше. Да так, что его одного в армию забрали бы даже.

- Вам стоит подумать про операцию по коррекции, пока возраст позволяет. Когда вы станете молодым очаровательным дедушкой…

Дальше я уже не слушал. Мне хочется стать очаровательным дедушкой, хотя очки мне не мешают - я с ними свыкся. Целый год я тянул с операцией, пока не появились деньги за одну шабашку. Записался на процедуру в родном Ульяновске - там дешевле, давно практикуют эти операции, и, надеюсь, хорошо делают.

В ночь с четверга - ужасная полка в купе на втором этаже фирменного поезда, в пятницу - консультация, кучу капель купить, утром в субботу - платно сдать кровь на анализы (глазная клиника подрабатывает, анализы только из неё принимаются), днём в субботу - операция, в воскресенье утром мне сообщают, что моё зрение как в детстве восстановилось до единицы, вечером - поезд в Москву. До операции надо было посидеть в очереди. Одна девушка ревела после выхода из кабинета, патлатый парень объявил своей спутнице, что за дверью настоящий хоррор творится.

- Глазки у вас маленькие и глубоко посаженные, - сказала, укладывая меня на кушетку, хирургиня с длинной чёрной косой. - С ними труднее всего работать.

- А как же азиаты делают?

- У них наоборот проще. У них глаза подвижные и большие. К нам тут каждую неделю делегации казахских студентов одно время приезжали.

Первая часть хирургического вмешательства была самой болезненной. Мне вставляли кольцо в глаз и жали им так сильно, что я представлял себя героем «Пролетая над гнездом кукушки» на сеансе лоботомии. Переносицу сводило ужасно, слёзы сами текли. В правый, маленький и глубоко посаженный, глаз мне только с четвёртого раза удалось запихнуть это кольцо. Я держался обеими руками за портупею на поясе и вдавливался в кушетку, вспоминая о Павке Корчагине.

- Мы всегда очень радуемся, когда нам удаётся, - вздохнула хирургиня.

Дальше было проще. Смотри в одну точку десять секунд, пока тебе сжигают лазером лишнюю часть роговицы, вдыхаешь запах палёной органики.

- Как у стоматолога пахнет, - я признал, что на хирургических вмешательствах в своё тело всё же имелись.

- Это вы правильно сказали. Действительно, как у стоматолога.

Хирургиня меня поблагодарила за терпение и мужество. Это помогло быстро закончить. Меня никогда так много не называли героем: жена, мать и врач.

А я всего просто хочу быть очаровательным дедушкой. Красные вампирские глаза, чёрные очки, месяц без спорта, периодическую потерю фокуса зрения, ограничения по книжкам и компьютеру, появившуюся старческую дальнозоркость - можно пережить

Однажды меня позвали судить детский конкурс художественного чтения стихов. Я судить ничего не люблю, хотя перевод на русский с библейского иврита моего имени обязывает. Особенно детей не люблю судить художественно читающих стихи. И чтение стихов вслух не люблю. Поэтому стараюсь избегать посиделок с поэтами. Они как напьются, начинают собственные сочинения читать по кругу, стараясь уделать друг друга. Или могут не напиваться, всё равно, читают по кругу. Вряд ли есть действо скучнее этого мероприятия.

И художественным чтениям брезгую. От всяких конкурсов, где нужно показывать свои таланты, меня воротит. Выступал как-то на Филатовском фестивале и в судейской бригаде была актриса Алёна Бабенко. Она отчитывала нас за чтение с листочка. И, вообще, современный поэт должен быть и мастером художественного чтения, и музыкантом, и актёром, и чуть ли не танцором. Главное, чтобы не трансгендером.

На этом вступительная часть брюзжания закончена. Перейду к сути.

Это было ещё в Ульяновске. По ночному городу ездил литературный трамвай. На остановках и в тряске между ними в вагоне звали читать стихи и отрывки прозы. Меня много раз звали. И вот одной женщине понравилось, она руководила неким арт-пространством, записала мой телефон и позвала на ристалище.

Арт-пространство располагалось в ебенях. В подвале на Верхней Террасе, куда добираться от дома было почти час — для меня это казалось необычайно долгой тратой времени на дорогу. Ещё и в субботу. Но делать нечего было, я уже дал сдуру согласие. Надел красную кофту, чтобы казаться модным. Она была фирменной, левайсовской — Лерина сестра работала в соответствующем магазине и могла брать вещи по себестоимости. В моду в очередной раз входил оверсайз. Но меня мода больше бесит, чем интересует. Хотя красивым я люблю быть. Вот и напялил кофту, у которой рукава свисали, как у костюма Вертинского в образе Пьеро, а воротник, наоборот, оголял шею чуть ли не по плечи. Приходилось всё время дёргаться, чтобы зафиксировать одежду в надлежащем виде.

Я еле-еле нашёл подвал. Дети с родителями уже сидели в ожидании, судьи тоже скомпоновались за столом. Среди последних узнаю одного брюнета в лёгких усах. Это ульяновский актёр, но я уверен, что ездил с ним в студенчестве в лагерь в Анапу вожатым работать, и там он рассказывал, что из Костромы. Тогда почему я его встречал у соседнего дома потом?

Дети поочерёдно выходят на экзекуцию. Родители ждут за стенкой. Я запомнил как одна девочка читала «Мальчик с девочкой дружил». Платье подобрала в духе времени в эстетике нью лук.

Когда дети отчитали программу, мы проголосовали за победителей.

- А как вам девочка, которая Михалкова читала? - робко спросил я.
- Слишком артистично.
- Явно не она сама готовила номер, а взрослые расставили правильные интонации.

Она мне просто одноклассницу напомнила. Настаивать на своём мнении не стал. Мне важнее было не слишком дёргать свою красную кофту.

Хозяйка салона, арт-пространства в смысле, тоже сказала, что мы михалковскую девочку не приметили. И тоже настаивать не стала.

Актёр кривляющейся походкой вышел перед согнанными на объявление итогов родителями и детьми. Дети дежурно хихикнули. Актёр начал учить их своему ремеслу — почти как меня на Филатовском фесте. Что многие из них плохо читают, надо больше осмысления.

- Вот перед вами настоящий поэт, он живёт в творческом мире, в мире рифм и созвучий, - он в мою сторону даже не посмотрел, а принялся просто выписывать круги руками, экзальтируя собственную мысль.

Я, наверное, стал мордой цветом кофты. Не только от смущения. Больше от злости. У меня как у того нацистского драматурга тянется рука к револьверу при упоминании слова культура, когда начинают пестрить высокопарными словесами. Поэт, творческая личность, вдохновение — ото всего этого если не блевать тянет, то уж точно никаких хороших процессов в организме у меня не происходит.

Но на всякий случай судорожно пытался найти в телефоне хоть один стишок свой с рифмой. И такой чтобы детям можно было прочитать. Надо же подтвердить, что я настоящий поэт и живу в творческом мире. Выступать не позвали. От этого я распереживался ещё больше, чем если бы позвали. Зря только начальную фразу выступления придумал: «Вы все намного лучше меня читаете стихи, я так не умею».

Зато получил скандал, когда объявили результаты конкурса.

- Вы точно всё правильно посчитали? - возмутилась мама чтицы Михалкова.

Девочка - в слёзы. Родители других конкурсантов её поддерживают: «Действительно, не справедливо». Судьи, включая меня, смущённо переговариваются.

- Мы вам приз симпатий жюри вручаем - за волю к победе.

Это не я придумал. Своё я уже пропустил.

Короче, не люблю я конкурсы с детьми и творчество всякое. Если уж пишешь, то через не хочу. Когда само лезет и остановить нельзя, как известную коричневую субстанцию. Нет никакого творчества, есть сплошная графомания. И я совсем не стыжусь себя называть графоманом. Поэтом вот стыжусь и всегда смущаюсь.

Конкурсы меня звали ещё пару раз судить. Я не отказывался.

Только красную кофту больше не надевал. Чтобы в случае чего не сливаться с ней. И не дергаться нелепо на нелепых праздниках, как пёс шелудивый

Милости прошу к нашему шалашу!

40 лет, по приметам, не отмечают, а я буду. Стишки буду читать в честь своего юбилея в Музее серебряного века

⊛ Павел Кушнир. Косяг и Бегемод: отрывок из романа

⊛ 404media поговорили с сотрудником склада, на котором Amazon сканирует книги для обучения ИИ и уничтожает их

⊛ Элизабет Леттс о том, как марокканская семья ее мужа помогла ей найти вдохновение

⊛ Грета Рэйнбоу о новом романе Рэйчел Каск (кажется, основанном на биографии Натали Портман) и популярности жанра «биографической сплетни»

⊛ Блэйк Моррисон о новом романе Эмманюэля Каррера «Колхоз»

⊛ Картины недружеских связей. Зинаида Пронченко — о российском кино в романе «Неживые» Светланы Сачковой

⊛ Сара Лайалл о том, как британский автор детективов Питер Грейнджер добился популярности

⊛ Кубинский писатель Леонардо Падура получил премию Liber 2026

⊛ «Журнал на коленке», № 17 (Батрынча, Сараев, Тесли, Т. Кузьмина, Ткаченко, Барскова, Ноздряков, Швед, Чайкин, Ян Ли в переводе Алексеева, Луиза Глик в переводе Цуркана, Палмер в переводе Сабирова, Любченко о Полещуке, Метельский об Азаровой, Хвостенко о Бордуновском, Дубровская о хорроре, воспоминания о Владимире Шинкарёве)

Дорогие подписчики и подписчицы, после больших работ и вёрстки — вышел седьмой выпуск нашего альманаха. Номер получился большим по объёму и не менее значимым по содержанию: собрали множество отличных текстов. Выражаем признательность всем нашим авторам и авторкам, иллюстраторам и иллюстраторкам и, конечно же, нашим читателям! Пожалуйста, наслаждайтесь!

В разделе поэзии: Яков Подольный, Даша Лукашова, Екатерина Сабамира, Павел Автоменко-Прайс, Александр Фролов, Вячеслав Попов, Дарья Хохлова, Люба Макаревская, Георгий Геннис, Юлия Кокошко, Илья Дейкун, Денис Безносов, Павел Кричевский, Улья Нова, Ирина Кадочникова, Майка Лунёвская, Иван Плотников, Анастасия Волкова, Сергей Трафедлюк, Алёна Чурбанова, Андрей Гришаев, Людмила Казарян, Татьяна Бонч-Осмоловская, Дейки Балабанов, Глафира Солдатова, Николай Милешкин, Тимофей Усиков, Елизавета Гарина, Степан Соколин, Артём Новиченков, Андрей Козырев, Николай Кононов, Дмитрий Терновой, Дмитрий Песков, Тамара Буковская, Андрей Сухоруков, Николь Воскресная, Давид Шапиро, Екатерина Кудакова, Алёша Прокопьев.

В раздел прозы/драматургии тексты предоставили Вячеслав Крыжановский, Данила Ноздряков, Павел Шейнин, Валерий Акимов, Дмитрий Песков, Андрей Бычков, Александр Гунин, Настя Максимова, Владимир Бекмеметьев, Пётр Г. К.

Над эссе/рецензиями работали Александр Чанцев, Илья Дейкун, Дмитрий Аникин, Елизавета Гарина, Валерий Акимов, Виталий Комар

Переводы: Эмманюэль Оккар (перевод с французского Кирилла Корчагина), Эдвин Морган (перевод с английского Глафиры Солдатовой), Эмили Дикинсон (перевод с английского Андрея Щетникова), Дин Янг (перевод с английского Екатерины Сабамиры и Паши Автоменко-Прайса), Тед Хьюз (перевод с английского Максима Глазуна), Росс Гэй (перевод с английского Паши Автоменко-Прайса и Глафиры Солдатовой), Эдуард Лабынцев (перевод с нового земблянского), Джефф Мэнгам (перевод с английского Глафиры Солдатовой и Паши Автоменко-Прайса), Шейла Мёрфи (перевод с английского Александра Фролова).

Иллюстратор:ки: Диана Шалаева, Жанна Самсонова, Владимир Бекмеметьев.

Обложка: Владимир Бекмеметьев.

Выступление Ноздрякова на закрытии сезона "Культурной инициативы" в Музее серебряного века

ой как весело
ой как смешно
сломать данечку
он же не человек

у всех есть чувства
а у данечки их нет
что? у данечки есть чувства
нам всё равно

может данечка железный
или никелевый сплав
нет данечка обычный
даже не вурдалак

у всех есть проблемы
у всех есть плохое кино
данечка прав таких не имеет
данечка просто

неужели данеку никто не спросит
данечка чего же хочешь ты
нет
данечка сделай ты это
обслужи интерсы
а потом
ну и ладно
и всё

Буду здесь стишки читать, приходите

15 августа, суббота. Закрытие литературного сезона 2025/2026 года в Музее Серебряного века.

http://kultinfo.com/nashi_meropriatia/3977/

Начало мероприятия в 16:00.
Место проведения: Музей Серебряного века (Дом Брюсова), проспект Мира, дом 30.

СТАЛКЕР

Мы стояли с Серёгой на кассе в единственном на всю округу круглосуточном супермаркете. Этот парень стоял позади нас.
- Извините, - обратился он к нам, - а ничего крепкого уже не продают?
- Только пиво, - я убил его надежды, - с десяти до одиннадцати, по областному закону. Потом, вообще, ничего не будут.
Он помялся на кассе с корзиной, но, всё-таки, купил слабоалкогольное бухло.
Мы его снова встретили на улице. Он садился в такси.
- Не докинешь нас до перекрёстка? - нагло спросил я.
- Поехали лучше ко мне, - моментально отреагировал он.
Его звали Владом. Он жил где-то во дворах на Бебеля, в самом центре города. Я не видел ни разу его дома. Новый, из красного кирпича, три этажа - такие у нас называли элитным жильём. Я называл скворечниками или курятниками.
На мартовском окне жёлтым мерцала новогодняя гирлянда, создавая ощущение вечного праздника. Я вдруг вспомнил, что учился с этим челом в универе. Он только года на два-три младше был, прыщавый, тощий и с тремя волосиками на подбородке. А сейчас раздобрел и заматерел как кабан. За столом под пиво и чипсы я принялся пиздострадать. Схватил по этому повожу нож и принялся руки резать.
Нож был туповатый, он царапал и не прорезал глубоко кожу.
- Ну и нахуя ты это делаешь? - спросил Влад.
- Мне больно, что мы не вместе, и я выпускаю свою боль. В Средневековье лечились кровопусканием. Я ебусь со всеми подряд, но быть хочу только с ней одной.
- А я ни с кем никогда не ебался, - сказал Серёга.
И мигом перевёл всё внимание на себя. Мои резанные руки стали никому не интересны.
- Да ты гонишь, - отреагировал Влад.
- Нет, даже не целовался ни с кем.
- Правда, - подтвердил я.
- Быть не может! Вы надо мной смеётесь!
- Истинный крест, я - девственник в свои двадцать пять.
- И не хочешь лишиться девственности?
- Хочу, конечно, но не с тобой.
- Я и не предлагаю, - Влад заговорщицки глянул на меня. - Я тебе проститутку сниму. Будешь с проституткой?
- Буду, - воодушевился Серёга. - Куда мне деваться?
Исполнить задуманное у Влада не хватило денег. Но он был неукротим в своём желании помочь Серёге. Влад заказал такси и отправился на Станки, на другой конец города со словами: «У матери возьму, у неё есть».
- Ты не боишься оставлять хату с двумя левыми чуваками и уезжать? - спросил его перед отъездом.
- Не, вы же нормальные ребята, - невозмутимо ответил он.
Квартиру, конечно, не обнесли. Даже по шкафами не лазили и нычки не искали. Серёга размышлял, как он, наконец-то, станет полноценным мужчиной. Я его наставлял, что он и так мужчина, а девственность - это его дар и особенность. Он отказывался от своего дара. Я не стал расстраивать Серёгу, что в первый раз от волнения у него может не встать или проститутка откажется с ним спать. Такое бывает. Например, я начну шутить остроумно, она увидит, какой я красавчик и решит со мной. Совершенно бесплатно, причём.
Влад вернулся минут через сорок, когда мы уже допили почти всё пиво. Гордо показал красную пятитысячную бумажку. По тем временам, много на чего хватило бы.
- У тебя есть номера? - спросил он меня.
- Не, я таким не пользуюсь. Это эксплуатация женщин. И, вообще, мне без денег дают.
- У меня тоже нет.
Я подкинул идею, как решить проблему. Напротив находилась гостиница «Барселона», такая же элитная и из такого же отвратного кирпича, что и дом, где мы занимались гуманитарной миссией помощи другу.
- Никаких номер телефона нет, у нас свои есть, но они только для постояльцев отеля, - грубо отшил нас охранник.
- А что им через дорогу влом перейти?
- Молодые люди, идите-ка отсюда, у меня тревожная кнопка есть.
- У нас там человек погибает, а вы ему помочь не хотите.
- Молодые люди…
Мы ушли, напоследок сказав, куда ему засунуть свою тревожную кнопку.
Я предлагал Владу бросить затею и купить пива. Но он был против пива и затею бросать не хотел.
- Давай найдём «Мозаику». В ней всегда есть номера массажных салонов и других дрочилен.
«Мозаикой» называлась городская газета бесплатных объявлений. Её разносят по подъездам и расталкивают по почтовым ящикам. Мы половину ящиков переломали в подъезде Влада, но ни одной «Мозаики» не нашли. Видимо, обитателям элитной недвижимости газета не полагалась.
Не помню, кто догадался пойти на автобусную остановку и посмотреть объявления. Нашли два номера. По одному была настоящая массажистка, которая послала нас на хуй. В парикмахерской (чем чёрт не шутит) нам не ответили. Ещё бы, в два часа ночи.
- Бля, в центре города шлюху нельзя снять, - возмутился Влад.
- Дожили, - подытожил я.
За остановкой стоял круглосуточный магазинчик, где ночью торговали пивом из-под полы. Мы в него так и не зашли. Вернулись к Владу. Серёга мирно похрапывал рядом на половике рядом с диваном, разнося по квартире потную вонищу. Древняя истина, что человеку надо остерегаться своих желаний, ибо они могут сбыться. Это совсем не Булгаков придумал, он просто подобрал для своей мещанской книжки всю банальщину.
Серёга не хотел, чтобы его мечта сбылась. Он понимал - сбыться она может совсем не в том виде, как он хотел. Но и в грязь лицом перед нами он тоже не хотел упасть. Он выбрал лучший способ защиты.

моя подборка из нового номера "журнала на коленке"