Выставка Non-fiction завершилась и по этому случаю напишу-ка о Пинкере. Ведь остались же в этом мире которые тоже спрашивают себя «тварь я дрожащая или все-таки возьмусь за список рекомендаций Шульман?».

Кажется, что я так долго собиралась написать о нём, что в конечном счете осталось только сказать «ДА ОН ЖЕ КАНАДЕЦ ЭТИМ ВСЁ СКАЗАНО». Общая тенденция жителей Канады — извиняться и быть благополучными — культивировалась в почти 600 страниц позитивизма в «Просвещение продолжается» Стивена Пинкера, одного из самых популярных светочей современного гуманизма (как будто я знаю остальных, ну да).

Я упомянула о том, что Пинкер канадец, так как это важно с точки зрения восприятия общего тона его повествования. Пинкер образованный и эрудированный энтузиаст просвещения, вдохновленный и вдумчивый. Читая «Просвещение…», я понимаю, что нахожусь в лектории с жизнерадостным профессором у которого МНОГО диаграмм. 

Ощущение лекции укрепляется в четвертой главе, где он на некоторое время прямо переходит на структуру вопрос-ответ-контраргумент, таблица, историческая справка, диаграмма, ссылка на исследование etc. Хотя уже после первой диаграммы очевидно, что читатель разоружен и ошеломлён, Пинкер продолжает использовать лексемы типа «но», «хотя» и «однако». И вот от этого никуда не деться, нет спасения.

Меж тем, ощущение, что я в ловушке появляется даже раньше, ещё в третьей главе. Там впервые чувствуются политические настроения автора. В свое продолжительном, но жизнелюбивом монологе Пинкер затягивает в пучину оптимистичного костра дружелюбия, где на вершине, в самом конце книги вспыхнет старый (не)добрый Ницше. И важный вопрос, который стоит задать себе перед прочтением это: «Хочу ли я увидеть как радикально добрый североамериканский профессор убивает Ницше?».

Если подойти чуточку серьезнее, то порой мне хотелось остановить текст и возразить что-то существенное. Что-то очень-очень весомое. И крайне пессимистичное. Но, вероятно, главный урок этой книги в том, что как бы человеческий мозг не страшился смерти, голода, болезней и адского огня, самое страшное уже происходит: мы живем эту жизнь и скорее всего проживем её достаточно, чтобы нести ответственность за содеянное.