Пост бессилия и глубокой задумчивости.

«Иерусалим» Алана Мура допёк меня как весь 2020 год. Долгий, нудный, сложный на поворотах и в прочтении, с тревожной неизвестностью где-то на краешке сознания. «Типичный Алан Мур!» - воскликнул кто-то и хочется прям вот ответить на это... А ГДЕ ТЫ РАНЬШЕ БЫЛ, А?!

Я не поступлюсь правилом писать о книгах которые не дочитала, однако, опять таки если кто-то спросит, то бросить хочется страшно.
Чувствую как сюжет впечатывает меня прямо в остатки моего эгоцентричного упрямства. Муровская манера строить повествование, словно пытка водой: медленно душит и с каждым предложением остатки кислорода и желания бороться меркнут, меркнут меркнут... Кто главный герой, зачем все это происходит и куда ведёт книга первая Я НЕ ПОНИМАЮ. Каждая глава - новые персонаж, иллюзии, пространства бытия. А иногда в течение двух(!) страниц он перечисляет кто сидит в баре и кто кому приходится родственником. Не считая прелюдии и послелюдии в томе три книги, и что-то мне подсказывает что я скорее себе руку отгрызу чем дочитаю.

И это крайне тревожно, потому что, если подойти непредвзято, в «Иерусалиме» есть абсолютно всё для удовольствия: нищие и шлюхи; путешествия в пространстве и времени, между смертью и жизнью; кровь и поэты; смерть и стильные британские акценты («Надьеюсь, вы, малечышки, вэдете себья карашо!»); район города как метафорический персонаж; Френсис Дрейк, Джон Ньютон и другие их выдающиеся собратья по значимости. Да, я, конечно, погорячилась с «удовольствием». Но вот в «Из Ада» сработало же! Возможно, это честь замысла: заставил читателя поработать художником-комиксистом, так как порой создаётся впечатление, что я читаю поток-сознания-сценарий к комиксу, а не традиционную книгу. Может какой-то бедолага возьмётся за карандаш. И ВОТКНЕТ СЕБЕ ЕГО В ГЛАЗ.

Но долго ли коротко, надо признать некий садомазохистский флёр в «Иерусалиме» есть. Я просто ссыхаюсь, двигаюсь к старости быстрее и не так легко расстаюсь с остатками сил, разума и позитива. Может быть я просто научилась в приоритеты: сложно не думать что можно успеть, пока я пробираюсь сквозь затхлый запах грязного Боро, этого едкого и мерзкого места, затерянного в пространстве и мыслях.