У морбаккского пруда

В такую жару хочется оказаться на берегу реки или, например, морбаккского пруда, где так свежо и тихо. Отец Сельмы Лагерлёф уже привез из Вестеръётланда гусей, чтобы приусадебное «озеро» стало еще живописнее. Детям, в том числе маленькой Сельме, не терпится увидеть, как пернатые питомцы заскользят по водной глади. Вот только птицы, похоже, оказались не совсем простыми.

Птицы были славные, кроткие, не бегали за тобой и не щипали за юбки по гусиному обыкновению; как только их выпустили, они отправились на ближний луг и принялись щипать травку, словно коровы или овцы.
<...>
На другой день мы погнали гусей наверх, к настоящему пруду. Только вот благородные вестеръётландские гуси словно бы не поняли, насколько он лучше вчерашнего коровьего прудишки. Они бродили по берегу, щипали траву, все морбаккское озеро кругом обошли, но на воду даже не глядели. Разве что изредка окунали в нее клюв, чтобы попить.

Дядя Шенсон сказал, что вестеръётландские гуси явно росли в усадьбе, где вовсе не было водоема. Не выучились плавать, пока были маленькие. Знать не знали, что они водоплавающие.

Мы пробовали приучить их к воде, бросали в пруд зерно и хлебные крошки, чтобы они поплыли за кормом, однако они упорно норовили уйти прочь от берега. Боялись воды больше, чем наши индюшки.

Помню, как-то раз мы — все мальчики и девочки, что находились в Морбакке, — окружили гусей и погнали их к пруду. А они, когда очутились у самой воды и смекнули, что деваться некуда, растопырили свои крылышки и до смерти перепуганные перелетели над водой на другой берег. И вроде как обрадовались, что сумели спастись, не утонули, ведь плавать-то совсем не умели.

Фото: Морбакка перед реконструкцией. 1909–1912