6 июля 1887 года, недалеко от Витебска, в небольшом городке Лиозно, родился художник, чьи картины легко узнать по взмывающим в небеса людям и предметам, текучим формам, пульсирующему движению необыкновенных цветов и их оттенков

Как красками по холсту, Шагал писал страницы документально-поэтической автобиографии. Начатая еще в Петрограде в 1915–1916 годах, в 1931-м, уже в Париже, «Моя жизнь» вышла в свет в переводе на французский, который подготовила жена художника Белла. Сама рукопись «романа жизни» бесследно пропала и до сих пор не найдена.

В 1993 году Наталья Мавлевич перевела с французского автобиографию «непереводимого» Шагала, чей русский язык, как писал поэт и друг мастера Андре Сальмон, «не очень-то русский, а свой собственный, как и рисунок».

О появлении папки с отксеренными листками «Моей жизни», вынужденном двойном переводе, постоянной сверке с полотнами художника и символичных деталях своей «шагаловской эпопеи» Наталья Мавлевич рассказала в книге «Сундук Монтеня, или Приключения переводчика». В день рождения художника делимся отрывком из главы «Мы с Шагалом» — настоящей переводческой исповеди:

Шагал — человек бесконечно счастливый. Об этом поют все его картины. Хотя жизнь его совсем не баловала. Сын селедочника, нерадивый школьник, еврей, не имевший официального права жить в российской столице, человек, знавший голод, нищету, потерявший любимую жену, переживший гибель родных и всего мира детства в Холокосте, художник, которого много лет не признавали на родине, — он обладал даром счастья. Всю свою жизнь он занимался только тем, для чего был предназначен, очень рано это предназначение осознав. Счастьем пронизаны все его картины, даже самые трагические, и книга тоже наполнена счастьем.

Отрывистые, иногда причудливо, без видимой логики сцепленные фразы Шагала нужно было увидеть. Они могли разлетаться по странице, переворачиваться вверх ногами, как люди, звери и дома на его картинах, и только стиль, который было необходимо сохранять, общий словесно-живописный стиль объединял их.