Сегодня Блумсдей!

Многие поклонники Джойса и его легендарного «Улисса» по всему миру мысленно и вполне реально устремятся вслед за героем романа Леопольдом Блумом, который 16 июня 1904 года отправился в свое многостраничное странствие по Дублину.

Но помимо блестящей модернисткой прозы, в которую, по собственному признанию Джойса, он вложил столько загадок и головоломок, что профессора еще многие столетия будут спорить о том, что имелось в виду, его перу принадлежат удивительные поэтические строки: в них с кристальной ясностью отразились его высокая техника и мастерство просодии.

Так, в книге «Записки переводчика-рецидивиста» Григорий Кружков на примере собственного перевода одного из стихотворений Джойса из цикла «Камерная музыка» пытливо всматривается в область значений слова Love в английском языке:

Love с большой буквы по-английски означает «Амур». При этом слове у нас возникает один из двух образов: либо пухлый малыш с луком и стрелами, резвящийся у ног своей матери Венеры, либо прекрасный юноша, прилетавший к Психее под покровом ночи: любовь Амура и Психеи запечатлена в бесчисленных картинах и скульптурах от Античности до конца XIX века.

Но употребить слово «Амур» в любом стихотворении по-русски невозможно: оно сразу приобретает какой-то жеманный и искусственный оттенок — пишет Кружков.

Все дело в том, что Love по-английски далеко не то что Cupid (Купидон). Смысл этого слова колеблется между «любовью» и «Амуром» и часто означает скорее некое олицетворение любви, чем античного божка с крылышками. Эту фигуру, закутанную в мантию, невозможно отождествить с античным Амуром; она скорее напоминает задумчивую Музу, играющую на лире или на кифаре. Отсюда и перевод:

Есть воздуха струны
И струны земные,
Глубокие струи,
Где ивы речные.

Там бродит Любовь
Среди сумерек мглистых,
На мантии темной
Увядшие листья.

Играет, играет,
Томясь и тоскуя…
И пальцы блуждают
По струнам вслепую.