С днем рождения, Александр Сергеевич!

Увы, до нас не дошло почти никаких сведений о том, как поэт праздновал свой день рождения. Точно лишь можно сказать, что Пушкин очень редко, за исключением детских лет, отмечал этот праздник в кругу семьи. Обычно 6 июня (26 мая по старому стилю) он встречал в поездках, в дороге или в ссылке.

Первый известный исследователям подарок был вручен поэту 27 мая 1822 года в Кишиневе в честь его 23-летия. Это были три чистые тетради в кожаном переплете, ныне известные как «масонские». Тетради предназначались для ведения протоколов масонской ложи «Овидий», запрещенной к тому времени, как и все масонские организации, указом императора Александра I. Зная, что Пушкин нуждается в хорошей бумаге, его друзья Павел Пущин и Николай Алексеев преподнесли тетради в качестве подарка.

Они расписались на форзаце тетради, Пушкин тут же поставил свою подпись и изящным росчерком пера нарисовал птицу. Оставаясь в Кишиневе, поэт начал заполнять «масонские тетради», и уже в мае 1823 года на одной из страниц появилась знаменитая строчка: «Мой дядя самых честных правил…» Через год Пушкин пишет о тягостном ожидании публикации первой главы «Евгения Онегина», отложенной из-за нехватки средств и бюрократических проволочкек, случившихся после назначения нового министра народного просвещения Александра Шишкова.

Делимся отрывками из посланий поэта, запечатлевших растущее беспокойство по поводу никак не выходившей первой главы, как говорил сам Пушкин, лучшего его произведения, которая все-таки увидела свет 200 лет назад, в начале 1825 года.

С женою отошлю тебе 1-ую песнь «Онегина». Авось с переменой министерства она и напечатается <…>.
Из письма П. Вяземскому, 7 июня 1824 г.

Попытаюсь толкнуться ко вратам цензуры с первою главой или песнью Онегина. Авось пролезем.
Из письма Л. Пушкину, 13 июня 1824 г.

Удаляюсь от зла и сотворю благо: брошу службу, займусь рифмой. Зная старую вашу привязанность к шалостям окаянной музы, я было хотел прислать вам несколько строф моего «Онегина», да лень. Не знаю, пустят ли этого бедного «Онегина» в небесное царствие печати; на всякий случай попробую.
Из письма А. Тургеневу, 14 июля 1824

«Онегин» мой растет. Да чёрт его напечатает — я думал, что цензура ваша поумнела при Шишкове — а вижу, что и при старом по-старому.
Из письма А. Бестужеву, 29 июня 1824 г.

Я нахожусь в наилучших условиях, чтобы закончить мой роман в стихах, но скука — холодная муза, и поэма моя не двигается вперед.
Из письма В. Вяземской, конец октября 1824 г.

Кажется Вам обязан Онегин покровительством Шишкова <...>.
Много у меня начато, ничего не кончено. Сижу у моря, жду перемены погоды. Ничего не пишу, а читаю мало, потому что вы мало печатаете.
Из письма Н. Гнедичу, 23 февраля 1825 г.