Прекрасная Фужера, Папоротничек или Омела?

Перевод — дело непредсказуемое. Переводчик никогда не знает, какие задачи перед ним поставит новый текст, какими знаниями придется овладеть, чтобы решить очередную словесную головоломку. Об одном из таких эпизодов Наталья Мавлевич рассказала в книге «Сундук Монтеня, или Приключения переводчика». Так, подступаясь к роману Луи Арагона «Гибель всерьез», перевод которого в целом напоминает акробатический трюк, она поняла, что с ласковыми именами героинь будет особенно непросто:

Свою жену автор с первого дня их любви и с первой до последней страницы романа зовет Fougère. По-французски это слово женского рода и значит оно «папоротник». Ну и?.. Назвать ее Фужерой? Папоротничком? Немыслимо.

<…> И я принялась приставать письменно и устно к знакомым французам с одним вопросом: «Как вы представляете себе женщину, которую ее любовник называет Fougère?» Обычно собеседник после некоторого колебания отвечал, что в этой женщине должно быть что-то таинственное, завораживающее, чарующее…

— Таинственное? Чарующее? В папоротнике?

— Конечно. Ты разве не знаешь поверье про волшебный цветок папоротника?

Вспоминаю: правда! На самом деле у папоротника цветов не бывает, но, по легенде, он зацветает раз в год на одну ночь, и цветок его волшебный. Это подходит Ингеборг, она такой цветок и есть, только неувядающий.

Значит, надо подобрать слово женского рода, означающее растение с колдовскими свойствами, и такое, чтобы оно могло служить именем. Я вспомнила про омелу. Это растение — символ жизни, мира, любви, и ему тоже приписываются чудеса. Да и имя такое есть, так что звучать будет естественно. Решено, главную героиню окрестили Омелой.