В этот день 113 лет назад родился человек, подаривший нам удивительную книгу о силе живого слова

В день рождения Норы Галь делимся отрывком из статьи переводчицы Р. Облонской, посвященной ее учителю, соавтору и другу.

Жизнь ломает каждого, и многие только крепче на изломе, писал Хемингуэй. Это в полной мере относится к Н. Я. [Норе Яковоевне]. На руках у нее была пятилетняя дочь [муж Норы Галь Борис Кузьмин погиб на фронте в 1943 году], и вопреки боли, отчаянию надо было жить и выполнять свои обязанности. И как всегда в трудные минуты, она окунулась в работу. <...> Она <…> стала читать курс зарубежной литературы в [Московском полиграфическом] институте и вести семинар по ХХ веку. Ее прежде всего интересовал мир современный. Писатели, отражающие мироощущение человека ХХ века, их манера письма были ей всего ближе, интереснее. «Я двадцатница», — часто говорила Н. Я.

С ее приходом к нам в институт для нас, но и для нее тоже, началась новая жизнь. Мы увидели неведомый дотоле подход к литературе, очень личный, словно речь шла не о литературном течении, писателе, книге и ее персонажах, но о событиях и людях, которые были частью ее собственной жизни. При этом мы чувствовали ее острый интерес к нам, к нашему мнению. На семинарах во время обсуждения наших докладов она одним-двумя неожиданными, но всегда продуманными вопросами побуждала нас думать, направляла нашу мысль, неизменно вызывала столкновения мнений, споры, и эти споры ее радовали не только потому, что так мы действительно учились думать, но в них раскрывалась самая наша суть, и мы становились ей понятнее, а иные и ближе. Скоро она вошла в нашу жизнь, не жалела на нас ни времени, ни сил, вникала в наши заботы и тревоги, делила с нами будни и праздники. <...> Она знала наизусть сотни стихов любимых ею Блока, Пушкина, Тютчева, Некрасова, Омара Хайяма, стихами вырывала нас из рутины повседневности, приобщая к миру более высокому, духовному, в котором жила сама. <…>

По своей натуре Н. Я. была Учителем. Ей нравилось делиться знанием, умением, мастерством. Она старалась научить всему, чему можно научить, если человеку дано от природы то главное, чему не научишь. Думается, эта учительская ипостась и побудила ее написать книгу «Слово живое и мертвое», поделиться своим богатейшим опытом переводчика и редактора. <...>

Горячо, убедительно, иногда гневно, иногда иронично, а в разделе, посвященном творчеству замечательных мастеров-кашкинцев, — с восхищением автор показывает, что «слово может стать живой водой, но может и обернуться сухим палым листом, пустой гремучей жестянкой, а то и ужалит гадюкой. И Слово может стать чудом. А творить чудеса — счастье. Но ни впопыхах, ни холодными руками чуда не сотворишь и Синюю птицу не ухватишь». При этом Нора Галь пишет не только о том, что именно плохо в том или ином переводе, но и почему это плохо и как надо бы сделать, а если говорит об удачах, то не только о том, что именно хорошо, но и почему это хорошо.