Но можно рукопись продать

В Международный день книги и авторского права рассказываем, как Пушкин, живший во времена, когда понятия литературной собственности не существовало и любой издатель присваивал себе деньги за тексты не только умерших, но и живых авторов, стал зарабатывать на издании собственных сочинений.

В 1820 году, когда поэт пребывал в ссылке на юге, вышла его первая поэма «Руслан и Людмила», которая, как отмечает Юрий Лотман в книге «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя», быстро «разошлась с огромным материальным успехом». «Московский телеграф» позже писал, что желающие заполучить экземпляр поэмы «платили по 25 руб. и принуждены были списывать ее».

Однако за «Руслана и Людмилу» Пушкин почти ничего не получил. Большая часть значительной выручки досталась издателю Н. И. Гнедичу. Однако, по представлениям той эпохи, Гнедич не сделал ничего предосудительного. «Издательский труд считался “низким” и подлежащим денежной компенсации, поэзия же могла бы быть гонораром лишь унижена». Например, в журналах XVIII века переводчикам платили гонорары, поэт же мог обидеться, если бы ему предложили деньги.

Пушкин чувствовал себя литератором нового типа. Свою вторую поэму «Кавказский пленник» он предложил издать Н. И. Гречу (в обход Гнедича, который очень обиделся). В письме от 21 сентября 1821 года Пушкин писал, иронически подчеркивая деловой характер отношений «поэт — издатель»: «Хотел было я прислать вам отрывок из моего Кавказского Пленника, да лень переписывать; хотите ли вы у меня купить весь кусок поэмы? длиною в 800 стихов; стих шириною — 4 стопы; разрезано на 2 песни. Дешево отдам, чтоб товар не залежался». Гнедич все же сумел отстранить других возможных издателей, и вторая поэма снова доставила автору 500 рублей гонорара, а издателю, видимо, около 5000 рублей.

Но в итоге Пушкин восторжествовал. С помощью своего друга П. А. Вяземского, который выступил как издатель поэмы «Бахчисарайский фонтан», он добился исключительно высокого по тем временам авторского гонорара. «Русские журналы, охваченные полемикой о романтизме, вызванной этой поэмой Пушкина и предисловием к ней Вяземского, одновременно особо отметили гонорарную сторону как начало “европейского” отношения к поэзии в России».