О письмах в допечатную эпоху

Блистательный писатель и переводчик Эразм Роттердамский уже при жизни стал легендой, и был настолько знаменит, что каждый образованный европеец XVI века стремился вступить с ним в переписку, умоляя его написать в ответ хоть слово.

Как отмечает Йохан Хёйзинга, Эразм в этом отношении был человеком «поистине героической благожелательности» и старался отвечать, если только был в состоянии. Каждый день он был настолько завален письмами, что зачастую едва находил время даже читать их.

В эпоху Эразма эпистолярный жанр занимал примерно такое же место, какое занимают нынешние газеты и журналы. Письма предназначались, как правило, для широкого круга, автор не исключал позднейшую публикацию, или же, в крайнем случае, сознавал, что послание с разрешения адресата прочтет кто-то еще. Прекрасно составленное латинское письмо было сокровищем, заставлявшим других завидовать его обладателю.

Беда заключалась в том, что нередко письмо проходило через множество рук, прежде чем ему удавалось достичь адресата. С юных лет Эразм берег свои письма, но многие из них были утеряны. Еще в 1509 году один из друзей переслал Эразму «переписанный сборничек его собственных писем», который тому удалось купить в Риме. Эразм тотчас же уничтожил это издание. Начиная с 1515 года он сам взялся за публикацию самых важных своих посланий. Едва ли какая-либо другая вещь на книжном рынке пользовалась таким спросом, как письма Эразма.

Ничего удивительного, ведь это были

образчики великолепного стиля, отточенной латыни, глубокого духовного содержания и элегантной учености.

Эпистолярный жанр долгое время продолжал оставаться своего рода гибридом. Наполовину частный, наполовину публичный характер писем нередко делал их более или менее компрометирующими.

Лишь постепенно, под влиянием книгопечатания, произошло размежевание между публичным словом, предназначенным для печати, и сугубо частным, которое так и останется написанным от руки и будет читаться только тем лицом, кому оно предназначено.