Сегодня исполняется 101 год со дня рождения Нелли Морозовой — автора воспоминаний о детстве в эпоху Большого террора

Книга, посвященная памяти родителей и родных, которым удалось сохранить человечность и достоинство в самые страшные дни того времени, полна веры в лучшее в человеке, а благодаря мастерству Нелли Морозовой «читается безотрывно». Как вспоминает ее сын Леонид Бахнов, первое чтение рукописи поразило его, «настолько бодро написан этот текст». Сказывается выучка сценарного факультета ВГИКа, студенткой которого юная Нелли неожиданно для себя самой стала в начале Великой Отечественной войны. Уезжая в Алма-Ату, куда эвакуировали институт, Нелли Морозова как испытанную защиту взяла с собой единственную книгу — «Записки Пиквикского клуба» Чарльза Диккенса, чьи романы еще в детстве стали для нее поддержкой, утешением и нравственным ориентиром.

Его мир населен отважными, робкими, благородными, низкими людьми; хитрыми негодяями и простодушными чудаками, и все они были поставлены перед выбором между Добром и Злом. Вместе с героями читатели делали этот единственный выбор.

Так, будучи студенткой ВГИКа и следуя примеру лучших героев любимого писателя, Нелли Морозова отказывается написать письмо против своего мастера:

Я прошу вас написать в Дирекцию заявление о том, что Коварский совершенно не удовлетворяет вас и ваших товарищей как мастер. Что преподавание его порочно, даже вредно...

А на защите диплома не боится быть заваленной и с кафедры благодарит преподавателя, которому обязана своим мастерством и которого за год до этого изгнали из института.

Этот же выбор стал основой книги «Моё пристрастие к Диккенсу», когда на Нелли Морозову — уже редактора Министерства кинематографии — поступил анонимный донос о том, что ее отец «ВРАГ НАРОДА; и она его никогда публично НЕ ОСУДИЛА».

Придя домой, Нелли начала думать над тем, что еще можно написать в «новой автобиографии», чтобы «ни одно слово не могло быть истолковано как осуждение отца». В ее памяти всплыли воспоминания, которые хранились глубоко внутри. И вот, унизительная необходимость вылилась в жизнеутверждающие мемуары о целительной силе литературы и любви.