26 декабря (14 декабря по старому стилю) 1825 года в Санкт-Петербурге на Сенатской площади произошло восстание декабристов

Среди мятежников было много друзей и знакомых Пушкина. Как пишет Юрий Лотман в книге «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя», для поэта, который в то время находился в ссылке в Михайловском, настали «дни тревоги и неизвестности. Письма почти перестали приходить. Газеты скупо сообщали об арестах. В списках арестованных Пушкин с тревогой читал имена друзей <…>. Собственное положение Пушкина весьма сомнительно: он не знает, что и насколько известно правительству, и живет в тревожном ожидании».

В сентябре 1826 года, когда пятеро декабристов были казнены, а многие из заговорщиков, в том числе ближайший друг Пушкина Иван Пущин, отправлены на каторгу, Николай I вызвал Пушкина в Москву для личной беседы.

Разговор императора с поэтом был продолжительным. «Видимо, беседа коснулась широкого круга политических проблем. Николай I сумел убедить Пушкина в том, что перед ним — царь-реформатор, новый Петр I. Можно предполагать, что какие-то туманные заверения о прощении “братьев, друзей, товарищей” Пушкин получил. Поэт не отрекся от дружеских связей с декабристами, напротив, он, видимо, умолчал относительно своих глубоких сомнений в декабристской тактике».

Как отмечает Лотман, царь был обеспокоен картиной «всеобщего недовольства, которую вскрыло следствие над декабристами», и «чувствовал необходимость эффектного жеста, который примирил бы с ним общественность». «Прощение Пушкина открывало такую возможность. Он умело разыграл сцену прощения, обещая Пушкину свободу от обычной цензуры, которая заменялась личной цензурой царя. Пушкин был возвращен из ссылки и получил право самому выбирать место своего пребывания.

Подлинная цена этих “милостей” открылась перед Пушкиным позже».