Перевыразить по-русски

«Ты в порядке?!» — случилось ли землетрясение, произошла ли страшная авария, а может, у героя книги или фильма просто с утра плохое настроение — именно этот вопрос ему задают в зарубежных книгах и фильмах, если английское Are you OK? переводится дословно. Трагедия тут же превращается в пародию.

«“Всё в порядке” пишут всюду, без разбору: и в утешение плачущему ребенку (вместо ну, ничего, ничего, успокойся, пройдет, всё обойдется), и о человеке — вместо он жив и здоров, и о машине — вместо она в исправности», — отмечала Нора Галь в книге «Слово живое и мертвое».

«Так сохраняется буква подлинника, но искажается его дух, нарушается искренность речи, верность образа».

Вот другой пример буквализма. «Старушка втайне чувствует себя одинокой, ей не хватает ласки, тепла. Она хочет завести собаку — и объясняет с запинкой: I want something human. Надо ли переводить дословно: “чтобы рядом было что-то человеческое”!» Такой перевод запутывает: чего же хочет старушка, не совсем понятно. «Пожалуй, и вернее, и яснее, к примеру: Хочу, чтоб рядом была живая душа…», — советует Нора Галь.

Лет двести назад «переводили слишком вольно, порою просто фантазировали на тему и сюжет иностранного автора». В начале 30-х годов XX века эталоном стала подчеркнутая, буквальная точность перевода. Примерно в это же время переводчик Иван Кашкин создал переводческую школу, нацеленную на творческое пересоздание иноязычной литературы средствами своего языка. Ко второму поколению кашкинцев принадлежала и Нора Галь, стремившаяся, «как очень точно сказал еще Пушкин», перевыразить по-русски мысль и чувство, интонацию и стиль подлинника.