О наслаждении поэзией однажды очень точно написал Джон Китс. Вот эти дивные строчки из письма поэта:
Я подумал, как радостно можно провести жизнь: прочитать однажды страницу чистой поэзии <...> и потом бродить с ней, и размышлять о ней, и погружаться в нее, и уяснять ее себе, и пророчествовать, вдохновляясь ею, и мечтать о ней, пока она не станет привычной. <…> До чего блаженно это путешествие мысли, как упоительна прилежная Праздность!
Именно творчество Джона Китса навсегда изменило жизнь Григория Кружкова: «…дремлющая почка перевода, которая с ранней юности никак не давала о себе знать, неожиданно очнулась и стала подозрительно набухать. Причиной была книга Джона Китса на английском языке».
Начинающего переводчика «сразу заворожил звук стихов, этот сильный и смелый голос, ни на кого не похожий», в то же время неуловимо напомнивший Пушкина. Как пишет Григорий Кружков в своей книге «Записки переводчика-рецидивиста», дальнейшее знакомство с лирикой Китса позволило ему заметить многие черты сходства двух поэтов, русского и английского:
Например, эллинизм, который у Пушкина начался со скульптур Царского Села и Летнего сада, а у Китса — с «мраморов Элгина», великих творений Фидия, привезенных из Афин и выставленных в Британском музее. Последняя поэма Китса «Гиперион» (по словам Байрона, «внушенная титанами») посвящена войне богов. Она не закончена и похожа на обломок фриза Парфенона. Но это лишь придает ей убедительности. У Пушкина тоже много величавых обломков. Это поэтика фрагмента, открытие романтиков.