Интересно, что совсем «неволшебной» книгой Кеннета Грэма о похождениях Крота, Крыса, Барсука и Жабба восторгались такие создатели волшебных миров, как Льюис, Толкин и Пратчетт. Среди поклонников истории был и Милн, который по ее мотивам написал пьесу.
В чем же загадка текста, прославившего Грэма? И почему книга, в которой нет волшебства, — очень важная часть традиции Волшебной страны?
Николай Эппле считает, что ответы на эти вопросы можно найти в главе «Свирель на пороге рассвета». Друзья Крот и Крыс всю ночь ищут непоседливого выдренка, а на рассвете слышат чарующие звуки свирели божественного Пана:
Внезапно великий трепет охватил Крота — трепет, от которого мышцы превратились в воду, голова поникла, а лапы вросли в землю. То был не ужас — о нет! — безмятежное счастье щемило сердце, и Крот, не поднимая глаз, всем существом своим чувствовал близкое, совсем близкое присутствие Тайны.
Как отмечает Николай Эппле,
эта сцена, немыслимая в привычной сказке о животных, <…> выстроена по всем законам теофании, явления божества в мистических и религиозных практиках.
«Через несколько лет после выхода "Ветра в ивах" немецкий теолог и философ Рудольф Отто опишет это переживание как "чувство священного" и "соприсутствия тайне"», а Льюис, говоря об основах религиозного опыта в книге «Просто христианство», ссылается как раз на «Ветер в ивах». Книгу Грэма очень любил основатель британской рок-группы Pink Floyd Сид Баретт. Именно так — Piper at the Gates of Dawn— был назван первый альбом ансамбля.
Словом,
читатель, открывающий эту книгу, чтобы узнать о приключениях сумасбродного Жабба и его друзей, незаметно для самого себя оказывается в зачарованном царстве природы <…>. Эта книга действует так, как действуют фэйри в английских и кельтских народных сказаниях.
А какие еще книги, на ваш взгляд, детскими можно назвать лишь с большой натяжкой?