Школьные годы Нелли Морозовой (1924–2015) совпали с жестокой эпохой сталинских репрессий. Для маленькой Нелли спасением стали книги. Но время накладывало свой отпечаток и на чтение. Попытки юных читателей разобраться в историко-культурном контексте некоторых классических произведений приводили порой к неожиданным вопросам. Об одном из них Нелли Морозова пишет в своих мемуарах «Моё пристрастие к Диккенсу».
Далеко опережая школьную программу, я прочитала «Евгения Онегина» и несколько дней на вопросы отвечала невпопад музыкой пушкинских строк. А потом вдруг спросила сама:
— Мама, ведь Татьяна, Ленский, Ольга были помещики? А муж Татьяны — генерал, правда? И все они, кроме Онегина, хорошие?
— Что ж тут такого? Пушкин сам был помещиком.
— Пушкин был помещиком?
Мир рухнул. Мать посмотрела на меня внимательно.
— И Пушкин, и Лермонтов, и Тургенев, и Лев Толстой — он даже был граф — почти все великие русские писатели были помещиками. Я тебе уже объясняла, что среди помещиков и буржуа были порядочные и хорошие люди, только во время революции некогда было разбираться...
Да, да, я помнила разговор о сбежавших за границу Лиденбаумах, но... ПУШКИН! Пушкин был помещиком!
Я долго осваивала это открытие.
А какие факты из жизни писателей стали для вас открытием в школьные годы?