#прот_Валентин_Свенцицкий
Я слышу за окном разговор. Говорят два голоса. Я знаю, что мужской голос принадлежит молодому человеку, служащему в галантерейном магазине, а женский голос – старушке, матери его жены.
«Ты что же, думаешь, – говорит мужской голос, – это небо?»
«А что же?»
«Это сгущенный воздух. Вот вас так попы-то и обманывают. Слышишь гром, небось, думаешь, что Илия-пророк катается?»
«А что же такое?»
«Это электричество. Вот вас так попы-то и обманывают».
Старушка огорченно говорит:
«Мы умрем – к Господу пойдем, а вы куда?»
«Мы никуда, да и вы никуда, потому что никакой вечной жизни нет, это все попы выдумали».
Вот этот случайно донесшийся до меня разговор слышится сейчас по всей Руси. Почти смешно, совершенно ни с чем не сообразно, но этот «сгущенный воздух», о котором где-то вычитал молодой человек, и это «электричество» победоносно разрушают в простых сердцах истины веры.
«Сгущенный воздух, а не небо» – это безграмотная фраза. Но молодой человек говорит ее, торжествуя победу над обманутой в своей вере старушкой. Если бы я мог спросить, но ведь он никогда не придет сюда, какое отношение к истинам веры имеет то, что гром происходит от электричества. Конечно, он бы не ответил на этот вопрос, но разве ему это нужно? Он убежден, что поймал обманщика попа, разоблачил его.
Воистину почти смешной разговор, но над ним можно и заплакать. Ибо что значит вот это – «сгущенный воздух» и «электричество»? Это страшно много значит. Это значит погибшая для спасения душа. Наука ли повинна в этом? Наука ли отнимает веру? Сколько раз уж мы возвращались к этому вопросу, и надо ли вновь здесь свидетельствовать, что серьезное, настоящее образование вполне уживается с верою, что истины веры лежат совершенно в другой плоскости, чем научное знание, и поэтому, если не сделать передержки, наука никогда не сможет разрушить веру.
Но самое страшное – это не слова, а тон в котором они говорились, этот тон радостного торжества. Можно подумать, что человек торжествует победу, доставляющую ему какие-то необычайные блага. Насмешка диавола в том и состоит, что он заставляет людей вырывать из себя самое лучшее, самое светлое, самое радостное, что есть в них, и, вместо того чтобы привести их при этом ужасном деле к слезам отчаяния, величайшей тоске, он вселил в них веселье, дал им чувство, как будто бы здесь достигнуто что-то необычайно приятное для людей. Но что же достигнуто?.. Кто-то говорил: «Ты будешь жить вечно…». Это мечта, фантазия, несбыточная греза, на миг допустим, что это так, но здесь есть чему радоваться, здесь есть от чего прийти в восторг, здесь понятно ликование, ведь ему говорят о бессмертной, вечной, блаженной жизни. Но вот говорят человеку: «Ты проживешь несколько дней, месяцев, лет, умрешь, сгниешь – и больше ничего». Откуда же здесь веселье? Откуда здесь торжество? Негоже торжествовать, что ты – только ни для чего не нужное соединение вещества, которое разрушится, и живой человек превратится в гниющее тело. Откуда же здесь взяться торжеству, если человек не впал в безумие?
<...>
Когда смотришь на толпу людей, наряженных, накрашенных, веселых, возбужденных, идущих по этой жизненной дороге так, как будто бы они действительно знают, зачем и куда идут, и подумаешь, что все это люди неверующие, разве не чувствуешь ты себя как в доме сумасшедших? И когда приходит на исповедь мать и говорит со слезами, что сын ее перестал верить, ты как бы видишь, что ведь еще один занемог и пристал к толпе безумных.
Наше чувство скорби о потерявших веру особенно сильно потому, что мы-то ведь знаем, что вера не мечта, не греза, а самая святая истина, и при этом истина, дающая человеку счастье, радость, мир, покой, смысл жизни, и что все это отнимается пустой, фельетонной фразой о «сгущенном воздухе» и «электричестве».
Когда подумаешь обо всем этом, есть от чего страдать и плакать, видя человеческое неверие.
имена |
ссылки |
max VK
