Место жительства Вадима Зицера находится недалеко от главного вокзала. Узенькая, злачная улочка (я не был в Нью-Йорке, но, кажется, именно так выглядит любая подворотня-перемычка, если свернуть с основной авеню). В подобных, просыпающихся ближе к ночи местах обычно можно получить короткий удар ножом исподтишка или открыто вырубить всё, что нарушает закон в дневное время суток. Среди многочисленных вывесок night/erotic/game club было сложно найти дверь в подъезд, но я нашёл. Лифт, конечно же, не работает, резкий, аммиачный, застоявшийся запах - понадобится десятилетие, чтобы выветрить его, выскоблить из пор входной группы, - и что я здесь делаю, зачем я сюда приехал по собственной воле? Для всех, кто хоть раз имел дело с ретро-тачкой, сравнение будет понятно: ты отдашь за неё в 7 раз больше уплаченного при покупке - ретро-вещь будет всё время где-то подтекать, ветшать, требовать замены какой-нибудь детали, особенно в самую неудобную минуту, а ты поедешь за любыми шпунтиками к чёрту на кулички. Так и с моим саксом 50-х годов, который я купил на привокзальной обочине у батюшки в городе Брянске, - приходится выкручиваться. Ну, к чёрту - так к чёрту. «Поднимайся на 2-й, немецкий» - пишет мне Вадим. Поднимаюсь, вижу на лестничной клетке бородатого, голого по пояс, с добрым пузиком мужчину, неспешно моющего лестницу. У Вадима южный говор, похожий на одесский, улыбка широкая, опасная в своей белой, хищной доброжелательности. Пожали руки. «Ты подожди минутку», - сказал он, продолжая интенсивно водить шваброй по грязным разводам серого кафеля. Затем поздоровался со спускавшимся вниз соседом - «куда по помытому?» - подумал я. Ещё у Вадима (видимо в процессе уборки) сползли джинсы и сзади выглянула мужская копилочка: «к деньгам», - подумал я. Вадим отставил швабру в сторону:
- Всё будет в лучшем виде, не беспокойся, напомни, как?
- Игорь.
- Да-да, Игорь, я отправляю инструменты в Украину, и там за 2–3 дня мастер всё делает, - сказал и показал жестом, по-итальянски: - Муа! «Как же это всё ненадёжно», - думаю я, - «как же мутно».
- А ты пройди, пройди - вот моя квартирка, чтобы видел: тут живёт человек, живой, ты не переживай! Заходим в однушку на 12 кв. м. В прихожей (она же и кухня) за входной дверью спряталась раковина, старый электрогриль на полу. Я заглядываю в комнату (подаю голову чуть вперёд) - именно так и представлял себе обитель Чарльза Буковски, когда читал его прозу. Среди хлама, бардака, сброшенных на пол простыней и полотенец красовался дорогой саксофон, альт.
- Ну вот… - улыбнулся белоснежными винирами Вадим,- Как-то так. Мы вернулись в коридор, я дежурным жестом сфотографировал его паспорт, отдал залог и вышел. Никаких документов мы не подписали (а какие тут подпишешь?). Никаких примечательных фраз друг другу больше не сказали - так, междометия. По просьбе Вадима я отправил в чат «отдал 150 евро» и прикрепил фотку сакса с гравировкой модели. Конечно, пока шёл по городу, уже нафантазировал себе всякого, потом добирался из Ганновера на регионалках, фиксировал по горячим следам, но, вернувшись в Берлин, мне стало как-то спокойно - это заметно по тому, как заканчивается повествование. Потом внукам ещё рассказывать буду: «Однажды ваш дед проснулся, поехал в Ганновер и подарил незнакомому мужику раритетный сакс, а сверху ещё и бабок накинул на добрую память. Вот такой у вас дед!». Надеюсь, не буду. Дядь Вадим, не подкачай, ты сейчас за всё человечество.
