К слову о сыбавшихся.

Припарковав свою кибитку здесь, в Европе, осмотревшись и задышав, я начал делать первые шаги в разговорах на немецком. Поначалу, c особым старанием в коммуникациях я выдавал те немногие фразы, что знаю, а голос мой невольно преображался, становился чуть ниже. Это было связанно с новизной ощущений, с попыткой преодоления собственной чуждости. Теперь же я не думаю о форме, о том насколько буду внятен/разборчив. Тон утратил благородство (на уровне попытки, в том числе). Сейчас я шпрэхаю, как восточноевропейский гопник (коим, по большому, счёту и являюсь) - на суржике, переплетая германские неустойчивые конструкции, английские, подвернувшиеся под руку слова, и русские бранные междометия. Раз-раз это hardbass noch