Дисциплины, которые преподавал Рыбаков, я искренне любил - там я применял всё, чем занимался когда-либо (кстати, кличка «Сароейча» из-за надписи Capoeira на спине от В.Ю. тоже не прижилась, клички он давал, скорее, для себя). Один раз на первом курсе Петька Скворцов пролил кисель в карман его чёрной косухи - это было ужасно, но мы сильно смеялись, мы были совсем зелёные. Хотяяя. Судя по тому, что на последнем альбоме BNVVN есть скит с одним из прошлых «новогодних» постов Рыбакова про испорченные продукты, мы с Васьком этих «зелёных» в себе сберегли. Трагическое всегда идёт рука в руку с комическим, так уж устроена эта Маньчжурия.. Вообще, с В. Ю. и посмеяться можно было (не про кисель, конечно), и забота сквозь его надуманный панцирь просачивалась, и работа шла, когда всё наносное уходило на второй план, и удар «не в ракурсе» я по сей день не могу воспринимать нормально - ни в кино, ни в театре. Но вот эта его трансляция какой-то параллельной (и, видимо, основной) жизни всегда вносила сильную ноту, перекрывавшую всё остальное. На последних фото он лежит весь высохший, седой, под капельницами, с трубками, торчащими из живота, совсем не выглядящий на свои 52. Думаю, он не мог представить, что жизнь закончится так, что последний пост, сделанный лично им, будет из процедурной, что на голове не будет красной брутальный повязки, не будет самозашитой раны на бицепсе, не будет двух чёрных полосок на лице, не будет возможности медленно опустить большой палец со словами «I'll be back».

Уходят учителя. Уходят один за другим, в какой-то, теперь уже, геометрической прогрессии. На выпускных фотографиях всё больше чёрно-белых силуэтов. Надеюсь, однажды мы проснёмся и прочтём заветное рыбаковское «война окончена» в том самом главном, человеческом смысле. Надеюсь, а что ещё остаётся.