Хороша, щедра банька Вабали по апрелю. Банькой в привычном смысле, конечно, её называть странно - комплекс там обширный, кипучий, с резным палисадником из южной Азии. Повсеместная нагота теперь не смущает меня, нового западного европейца, прибывшего 3 года назад с востока. Сидя на полке, я вижу всякое под желтой тусклой лампой: растительность или её отсутствие, как обвисшие, так и упругие груди, дряблые, морщинистые жопы, нежность тихих парочек разных гендерных комбинаций, огромные соски беременных женщин, безобразие распаренных мошонок, веселых бестолковых хлопцев компашкой, здоровенных качков, томных красавиц-одиночек. Глаз не цепляется только за щуплых нормисов (себя я спокойно причисляю к их малозаметному числу). Ещё я сидел и много думал: о моногамии и поли, о разности, о схожести, о стандартах красоты, о корнях расизма. Когда в парилку зашел афро-немец и снял полотенце, я невольно увидел его в полной наготе: «корень расизма», повторил я ещё раз зачем-то в голове и подумал, что пора бы перестать думать. И перестал. Не то, чтобы это был поворотный момент вечера, просто 4-е парение случилось хорошим, густым. После я уже не думал ни о чем до выхода на ‘большую землю’..
Щедра банька Вабали по апрелю.