ДВА СТАНДАРТА

Это тема, на которую мне давно хотелось порассуждать – но и не хотелось тоже, потому что она, скажем так, деликатна и касается многих (в том числе и меня самого), причем не в тех местах, где это прикосновение может доставить удовольствие. И все-таки обходить ее нечестно.

Речь вот о чем. Тех, кто сейчас занимается переводом литературы в широком смысле – по старинке его можно назвать художественным переводом – и не без оснований считает это своей профессией, сейчас тьма-тьмущая. Но подход к этой профессии, понимание ее сущности и целей, у переводчиков разные. Сильно огрубляя общую картину, мы можем свести их взгляды к двум устойчивым стандартам, которые существовали издавна, но в последние два-три десятка лет оформились довольно ясно и будут так или иначе существовать дальше. Конечно, эти точки зрения смешиваются в разных пропорциях и между ними далеко не всегда можно провести четкую границу, но все же полезно сформулировать их в их, так сказать, кристаллическом виде – хотя бы для того, чтобы начинающие или уже начавшие, но еще не совсем окостеневшие в своих мнениях товарищи могли встать перед зеркалом и, вглядываясь в свое отражение с той же мукой и недоумением, что и прекрасный Микки Рурк, сожравший чужое сердце (вполне подходящий образ для переводчика), спросить вслед за ним: who am I? кто я? Ведь от ответа на этот вопрос зависит ваш имидж и, не побоюсь этого слова, позиционирование в профессии, а еще – не побоюсь и этих слов – ваши скиллы, которыми вы будете козырять, и харибды, которые поджидают вас впереди, чтобы ненароком слопать.

Сделать это мне вздумалось в форме диалога (приятно же почувствовать себя капельку Платоном) между двумя коллегами, переводчиками А и Б. То, что оба они мужского пола, – досадная условность, на которую я вынужден пойти, дабы как следует вжиться в эти роли. И необходимый дисклеймер: оба они не имеют с реальными людьми ничего общего, кроме того, что их с ними объединяет.

А: Привет! Ты, говорят, переводчик?
Б: (неуверенно) Ну… типа да.
А: Отлично! Я тоже. Профессионал?
Б: (с сомнением) Э-э… вроде того.
А: Прекрасно! И я. Знаешь что? Давай поделимся опытом. Расскажем, как мы все это делаем. Может, переймем что-нибудь друг у друга – что-нибудь полезное…
Б: Да? (чешет в затылке) Ладно, давай попробуем.
А: Вот скажи – у тебя много публикаций?
Б: Ну… десятка три, наверно. Штук десять книжек, пара дюжин рассказов.
А: (с легким презрением) А что так мало? Недавно этим занимаешься?
Б: Да нет… Лет десять будет.
А: Сколько же времени у тебя уходит на одну среднюю книжку?
Б: Среднюю – это как?
А: Ну, листов в десять-пятнадцать.
Б: Э-э… Не больше года. (собравшись с духом) Но если как следует работать, могу и в полгода уложиться. Если больше ничего не делать…
А: А ты еще что-нибудь делаешь?
Б: А как иначе прожить-то?
А: Какой же ты после этого профессионал? Профессия кормить должна.
Б: Тебя кормит?
А: Конечно.
Б: И сколько у тебя уходит на эту… среднюю?
А: Не больше полутора месяцев. (гордо) Но если работать как следует, уложусь и в месяц.
Б: Ничего себе! Я печатаю, и то медленней. Так у тебя же это… извини… наверно, что-то вроде подстрочника выходит?
А: (возмущенно) Ничего подобного! Я же профессионал. А потом, что значит подстрочник? Когда близко к тексту переводишь – это плюс, а не минус. Стиль автора сохраняется, понимаешь. Не то что у этих советских мастодонтов, у которых сплошная… как ее.. доместикация, вот! У меня читатель получает натуральный продукт.

(продолжение следует)