Как-то на очередной встрече Голышева с читателями – кажется, в Переделкино – ее ведущий, поэт и переводчик Дима Веденяпин, сказал, что слышал о нем от нескольких общих знакомых одну и ту же фразу: «Я обожаю Голышева». В точности так – обожаю. И правда, я не знаю в нашем пестром, разнородном и, увы, далеко не таком дружном, как многим кажется, литературном сообществе другого человека, который пользовался бы – да нет, он не пользуется; скажем лучше, вызывает – вызывал бы такую универсальную симпатию. Сколько раз я видел, как при появлении Голышева лица людей светлеют и на них расплываются улыбки! И еще одна привычная картинка застряла в памяти: стоит Голышев у стеночки, в пиджаке и ботинках – не в туфлях, упаси Бог, а в настоящих добротных ботинках, черных, круглоносых, начищенных до блеска, – кто-то перед ним держит его за пуговицу (хорошо, если фигурально) и что-то ему рассказывает, а он – слушает. Что-что, а слушать он умеет. И сочувствовать; не в смысле жалеть, если на что-нибудь жалуешься, хотя умеет и это, а просто быть очень внимательным, все понимать и сопереживать, о чем бы ни шла речь. Но ведь это и есть то, чем занимаются переводчики. И непонятно, то ли это умение возникает по ходу долгой практики перевоплощений, то ли наоборот, именно оно и зовет в профессию. Мне-то кажется, что второе.

А переводы его – ну что о них можно сказать кроме того, что уже сто раз сказано? Слово «искусство» загоняли в хвост и в гриву, до полного обессмысливания, но если вернуться к его нормальному смыслу, переводы Голышева – это оно и есть. Их всегда приятно читать, но еще большее удовольствие – сравнивать их с оригиналом. Это еще и отличная школа, которой не заменят никакие курсы. Не потому даже, что эти переводы очень техничны в самом лучшем смысле, а потому, что, читая их, все время видишь напряженную согласованную работу ума и души – то, без чего хороший перевод появиться не может.

С днем рождения, дорогой Виктор Петрович! Мы вас уважаем, обожаем и просто любим – и никуда вы от этого не денетесь.