#ничегопохожего

В Союз писателей СССР меня приняли, когда СССР уже успел развалиться. Тут легко усмотреть скрытый смысл, но я не охотник гоняться за скрытыми смыслами. Выдали членский билет с одухотворенным, бородой вперед, профилем Ленина на обложке. Некогда модный в продвинутых интеллигентских кругах писатель Маканин, с которым я однажды угодил на литературный семинар в Кембридже (третьим в нашей компании был Марк Фрейдкин – о нем стоило бы написать целую книжку, если бы он уже не сделал этого сам), – так вот, Владимир Семеныч рассказывал мне, что в глубокую совецкую пору эта красная книжица обладала магической силой: если ты вынимал ее из широких штанин на глухом сибирском полустанке, тебе немедленно подавали состав с вагоном «люкс», снабжая тебя на дорожку всем, что можно раздобыть на глухом сибирском полустанке. Мне же это волшебное удостоверение подарило только одну плюшку, правда, довольно большую и сладкую: я получил право забирать домой почти любую книгу из читалки Библиотеки иностранной литературы, за исключением редких и особо ценных, и очень этому обрадовался, поскольку с читалками у меня всегда были непростые отношения (из-за этого мне даже пришлось сменить в институте специальность, хотя это уже другая история). И одной из первых книг, которые я, счастливый, притащил к себе на диван, была толстенная, в твердом переплете, Arbor House Treasury of Horror and the Supernatural. В ней было много страшного и прекрасного, и в частности – рассказ Трумэна Капоте Shut a Final Door.

От «Завтрака у Тиффани» и лично Холли Голайтли я не фанател никогда (так же как и от другого женского образа, представлявшегося его автору идеалом, – Наташи Ростовой). Но этот рассказ, один из ранних (и очень известных – в 1948-м Капоте даже получил за него премию О.Генри, хотя когда я его прочел, мне это было до фонаря, как, впрочем, и сейчас), меня заворожил – тем, что написан от лица несчастного подонка (на манер тоже когда-то обожаемых мною «Записок из подполья»), тем, что реальное и фантастическое в старом добром ненаучном смысле переплетены в нем так плотно, что одно от другого не отдерешь, своей полубредовой атмосферой, ну и еще кое-какими писательскими штучками. А потому, недолго думая – я вообще тогда редко задумывался надолго и, как животное, переводил все что нравится – я взял да и перевел его.

Сначала я продал «Закрой последнюю дверь», кажется, в «Семью и школу» – воспользуюсь случаем, чтобы помянуть добрым словом его главреда Петра Ильича Гелазонию, человека добрейшей души, эталонной порядочности и предельной самоотдачи. А потом кто-то попросил его в сборник. Потом – в другой. Потом в третий… и теперь его по-прежнему покупают регулярно, потому что Капоте у нас любят – хотя скоро, может, и запретят за облико аморале. И с переводчиками ему у нас повезло, как редко кому (не ловите на слове, я не себя имею в виду).

Вообще-то сам он всегда казался мне малосимпатичным типом. Но позже я прочел «Другие голоса, другие комнаты» – как мне и сейчас кажется, его лучшую книжку. А еще позже, прочитав изумительный рассказ Тобиаса Вулфа The Liar, я понял о Капоте еще кое-что и стал относиться к нему немножко по-другому.

Но это уже совсем другая история.