Пора закругляться. Можно было бы и дальше разжевывать фразу за фразой, но ничего принципиально нового мы уже не обнаружим. Да и надоел этот продукт, признаться. Так что самое время
Старый перевод действительно хуже нового, но не потому, что в нем больше смысловых ошибок. Он плох по двум причинам. Во-первых, это приблизительный пересказ содержания оригинала, сделанный без всякого внимания к его форме. И во-вторых – что отчасти связано с предыдущим, – он написан скучным, банальным и неуклюжим языком. Оригиналу можно предъявить много претензий, но не эту: Лорен Грофф пишет как минимум нестандартно, а местами и довольно изобретательно. Переводить такую прозу непросто, даже если она нравится вам настолько, что вы готовы смотреть на ее недостатки сквозь пальцы.
То, что новый перевод значительно ближе к оригиналу по самому своему духу, что в нем тоже есть лексическое разнообразие, нестандартность и изобретательность – его несомненное достоинство. Переводчица честно старается воспроизвести авторскую манеру и при этом не боится рисковать, понимая, что иначе цели не достичь. Но ее работа – это игра на расстроенном фортепиано. В ее переводе чересчур много смысловых и грамматических ошибок и он слишком неоднороден стилистически.
Однако обвинять в недостаточных стараниях или непрофессионализме переводчицу, редактора – точнее, редакторов, поскольку у этой книги их было двое, – или издателей у меня нет никакого желания (да и в прокуроры меня никто не приглашал). В нынешних условиях появление хорошего перевода хорошей книги (а плохую книгу, как сказал однажды в интервью Голышев, хорошо перевести нельзя) – это редкое исключение, счастливая случайность. Можно, как часто делается, списать все на рабские условия труда литработников. Можно копнуть глубже и сказать, что во всем виноват поточный способ производства и связанная с ним спешка (хорошие портные не зря спрашивают: вам быстро или чтоб рукава одинаковые?). Но главная причина, по-моему, в том, что на хорошие переводы просто нет спроса. Гнилую картошку трудно продать по цене хорошей, а плохие переводы продаются не хуже, а то и лучше хороших, потому что подстрочник нравится многим больше «отсебятины». И то, что критики и обозреватели мало говорят о проблемах перевода, – красноречивый симптом. Да, они чаще всего и сами неважно в этом разбираются, но если бы их аудиторию это интересовало, разобрались бы как миленькие. Увы, в основном читателей интересует только сюжет.
Но что-то я снова разбрюзжался. Надо на пленэр выйти, посмотреть на море и загорелых старичков. Их тут полно, и все – крепкие орешки.