КОНСУМАЦИЯ НА ПЛЕНЭРЕ (№8)

В чате разгорелась дискуссия о том, каким именно образом наши Ромео и Джульетта Лотто и Матильда перешли от стояния на коленях к следующей, более экспрессивной позиции. ЛГ это явно не слишком занимает – она не обращает внимания на мелкие проблемы такого рода (в первой главе их несколько). А коли так, то и нам не стоит слишком из-за них переживать. Ну вспыхивают у нее в мозгу картинки большой любви: вот ее герои так, а вот уже этак, – и она их воспроизводит отдельными кадрами. А логические неувязки – их там немало – можем отметить про себя, но исправлять их в задачу переводчика не входит.

Едем дальше.

He longed for something wordless and potent: what? To wear her. He imagined living in her warmth forever. People in his life had fallen away from him one by one like dominoes; every movement pinned her further so that she could not abandon him. He imagined a lifetime of screwing on the beach until they were one of those ancient pairs speed-walking in the morning, skin like lacquered walnut meat.

Переводы:

В этот миг все чувства Лотто сплелись в необъяснимом, безмолвном и огромном порыве… Чего?
Он хотел ее.
В нее.
Хотел бы вечно нежиться в ее тепле. Люди исчезали из его жизни один за другим, словно падающие друг за дружкой костяшки домино.
С каждым новым движением Лотто обнимал ее все крепче, чтобы и она вдруг не исчезла и не бросила его, как все они. Как бы он хотел провести с ней на этом пляже всю жизнь, до тех пор пока они не превратятся в пару сморщенных, как грецкий орех, старичков, вроде тех, что занимаются по утрам спортивной ходьбой. (МЧ)

Он жаждал чего-то мощного и словами не выразимого: чего? Носить ее, как покров. Пребывать в ее тепле вечно. В жизни люди отпадали, отваливались от него, один за другим, костяшками домино; сейчас каждый его толчок пришпиливал ее крепче, чтобы не смогла оторваться.
Он представил, как всю жизнь они будут любиться на пляже, пока не станут парочкой стариканов из тех, что утром бодренько выходят на променад, прокаленные солнцем, лакированные, как ядрышки грецкого ореха. (ЭМ)

МЧ безобразничает вовсю. На такие мелочи, как разбивка на абзацы и фразы, как авторский ритм в целом, ей вообще плевать. Да и смысл она передает примерно и при этом то и дело садится в лужу. Чувства сплелись (не слились!) в необъяснимом порыве? Вдумайтесь в эту чепуху. Во фразе с домино у нее получается смешная картинка, как люди сшибают друг дружку с ног, падая сосед на соседа. Добавляя в следующей фразе слова как все они, МЧ не замечает, что эти они воспринимаются читателем как череда предыдущих любовниц Лотто, у которых хватило ума свалить от него раньше, чем он затащил их в американский загс. А с чего это грецкие орехи вдруг сморщенные? Гнилые, что ли?

У ЭМ получилось гораздо лучше, и существенная претензия у меня к ней только одна. Стараясь разнообразить лексику (что в целом очень хорошо и правильно), она не сохраняет единства тона, в оригинале довольно нейтрального. Ее стиль гуляет, как корабль в шторм: сначала мощного и словами не выразимого, покров, пребывать, и вслед за этим тут же разговорное пришпиливал, простонародное любиться, ироничное парочкой стариканов, насмешливое бодренько – ну куда это годится? Давайте уж либо крестик, либо трусы.

А в оригинале здесь, кстати, очередная неувязка: только что наш орел согревал свою посиневшую любимую собственным теплом (помните?), а теперь неожиданно сам на ней угрелся. Вот уж не знаешь, где найдешь, где потеряешь.