После продуктивной дискуссии – не столько даже в комментариях к предыдущему посту, хотя и там тоже, сколько в чате канала, невидимом для подписчиков (вот же дурацкая система, зачем вообще этот чат нужен, если открыты комментарии), – я пришел к таким выводам:

1. Переводчика действительно не стоит называть соавтором автора оригинала, чтобы вконец не запутаться. Мы же не называем Рихтера, исполняющего «Хорошо темперированный клавир», соавтором Баха, или Смоктуновского – соавтором Шекспира за роль Гамлета. Аналогия, впрочем, неполная, как и все аналогии.
2. Но роль переводчика в создании переводной книги, разумеется, далеко не техническая; на своем поле он такой же автор, то есть создатель уникального продукта, как и автор оригинала, со всеми вытекающими из этого правами и обязанностями; ну, тут я Америки не открыл.
3. Пожалуй, пора выводить переводчиков из тени и ставить их имена на обложку даже несмотря на некоторые минусы такой практики в наших условиях.
4. Граница между соавторством и авторством перевода все же остается несколько размытой. Например, аргумент, что переводчик отличается от соавтора тем, что не общается с автором напрямую, можно принять только отчасти. С одной стороны, в наше время не исключено и прямое общение переводчика с автором оригинала, при котором первый может с согласия последнего вносить в текст кое-что свое и таким образом становиться его соавтором в традиционном смысле. С другой, бывали прецеденты, когда писатель дописывал неоконченную книгу своего покойного товарища и таким образом становился его соавтором в отсутствие прямого общения с ним. В общем, не надо увлекаться буквоедством.
5. Как ни крути, а у переводной книги два родителя: родитель номер один (автор) и родитель номер два (переводчик). Спорить, кто из них важнее, бессмысленно (кто круче – Бах или Рихтер)? В этом смысле мне лично без разницы, каким шрифтом писать на обложке их фамилии, лишь бы обе были хорошо видны. Но для любителей, так сказать, исполнительского искусства вполне можно – и нужно – выпускать «именные» сборники работ конкретных переводчиков, как бы ставя их в этом случае на первое место. Прецеденты были. Я помню два: сборник рассказов в переводах астероидоносной Норы Галь и сборник переводов Владимира Харитонова, моего когдатошнего коллеги по институту. Наверняка есть и другие; тоже, кажется, в «Рудомино» выходили (голышевский? не помню точно).

Примерно так.