Наконец-то мы добрались до переводов – любительского (ЛП) и «официального» (ОП), – и уже первая реплика очень показательна. Напомню ее:
“Y’know, there’s really no need for all this violence.”
А еще напомню, что это говорит пойманная с поличным воровка поймавшему ее представителю власти (в ЛП это страж, в ОП – гвардеец). Звучит это и по-английски не слишком натурально, но кто их там знает, как они выражаются в таких ситуациях. А по-русски вышло вот что:
ЛП: — Знаешь, на самом деле нет никакой необходимости во всем этом насилии.
ОП: – Зачем так сразу силу-то применять?
В ЛП мы имеем чистейший, ничем не замутненный подстрочник (если не считать слова «никакой», у которого нет прямого соответствия в оригинале, – кстати, его появление свидетельствует о том, что даже самые беспощадные борцы с отсебятиной порой позволяют себе немного лишнего) – и в данном случае это не оскорбление, а просто констатация факта. Даже курсив, и тот заботливо сохранен – а зачем? Чтобы читатель прочел про себя это слово, как в школе учили, «с выражением»? Оно и так стоит в конце фразы, а стало быть, уже выделено интонационно. И все равно, представить, чтобы живой человек сказал такую фразу по-русски, когда его схватили за горло, не поможет даже самое буйное воображение. Я уж не говорю о том, что тыкать
Автор ОП пошел в правильном направлении – но, по-моему, не дошел. «Применять силу» – слова из лексикона
А как лучше было бы это перевести? По-моему, тут стоит быть посмелее. Как вам, к примеру, такой вариант:
– Пожалуйста, отпустите меня!
Как вы считаете, дорогие любители честных любительских переводов, можно так вольничать или нет? Если вы думаете, что это и есть отсебятина, то вы ошибаетесь. Это вполне безобидный переводческий финт ушами, а отсебятина – гораздо более неприятная штука. Может, мы с ней еще встретимся, а может, и нет; посмотрим.