ВВЕДЕНИЕ В СОПРОМАТ (№6)

Поговорим об эротике (в зале смех и выкрики: «С чего это вдруг?», «Старый пень!», «Ты когда себя последний раз в зеркале видел?» и т.п.). Да нет, не в этом смысле. Я чисто теоретически.

Что ж, у меня по этой части богатый опыт (щурю свои подслеповатые глаза и усмехаюсь в седую бороду). Нет, не в том смысле. А чисто теоретически…

Ладно, хватит шутковать: дело-то серьезное. Вопрос поставлен (в Клубе наших выпускников) – значит, надо отвечать. Действительно, как переводить соответствующие описания при том, что на русском здесь плохо с традицией и ты невольно скатываешься либо в медицину, либо в похабщину?

Расскажу сначала о своем опыте – как ни странно, действительно ненулевом. Еще в 90-х я довольно долго (год? два? убей не помню) сотрудничал с русской версией журнала Penthouse, тогда только появившейся. Где-то у меня дома, кажется, еще валяется один старый номерок – заглянуть бы, освежить, – но дом далеко. Насколько помню, выглядело это все (что в оригинале, что в переводе) довольно придурковато и за эротику могло сойти разве что с большой натяжкой (гусары, молчать). Нелепые истории из жизни, ласковые ответы матушки Ксавьеры на отчаянные просьбы посоветовать, как быть, если у тебя в доме стоит только чайник, да и то изредка… Особенных эвфемизмов не требовалось даже для орудий производства; в целом хватало пениса и вагины, с легкими (но, разумеется, цензурными) вариациями. К той же поре относится и один из моих маленьких профессиональных подвигов: для этого журнала я перевел длинный (в авторский лист с гаком) рассказ с немецкого. Сюжета там толком и не было; просто какие-то унылые люди слонялись почему-то по полузатопленному метро и уныло совокуплялись то парами, то оптом. Ничего более тупого я, кажется, в жизни не переводил. А может, что немцу эротика, то русскому бред…

Но давайте все же переключимся на нормальную литературу. Кроме некоторых неизбежных сцен в хороших книгах, мое самое тяжелое испытание в этой сфере – перевод романа Нормана Мейлера «Крутые парни не танцуют» (лучше бы танцевали). Помучился я там изрядно, но, в общем, кое-как выкрутился (заглянуть бы, освежить – но дом далеко…). Спас, как ни странно, наигранный мачизм Мейлера, его, так сказать, пионерский задор; оказалось не так уж сложно описывать бардак в его духе, тем более что его стиль вообще подразумевает лексику поярче и с этаким залихватским вывертом. Конечно, за все это даже феминистка умеренного пошиба мигом открутила бы башку самому Мейлеру, а заодно и мне, но из песни слова не выкинешь.

Ну, а как быть с обычными книгами этого жанра? И тут контрвопрос: а что такое обычные? Собственно «эротическую литературу» я переводить отказывался, хоть и предлагали: уж больно глупо. Все эти «я почувствовала его напрягшийся член» парализуют мозг с первой же страницы, и я не думаю, что тут имеет смысл рассуждать о качестве перевода: по Сеньке и презерватив. Главную проблему, имхо, все же представляют описания этого дела в по-настоящему хороших книгах. Как справляться с ними? См. следующий пост.