ВВЕДЕНИЕ В СОПРОМАТ (№4)

Как и предупреждал, я благодарен всем отозвавшимся на предыдущий пост. Появилось много вопросов, на которые я хотел бы ответить; вряд ли удастся сделать это зараз, но начну.

Первым делом устраним путаницу в терминах. Под литературным переводом я понимаю не перевод толстых скучных книжек, которые читают полтора фрика (вернее, не только его), а такой перевод, который – простите за банальность – стремится передать не букву, но дух оригинала. И я считаю, что основные принципы такого перевода едины для всех его разновидностей, к каковым отношу и перевод сценариев (точнее, монтажников) игровых фильмов – и только о нем, для определенности, здесь веду речь, а аббревиатуру АВП буду употреблять для краткости (хотя уверен, что принципы ЛП распространяются и на АВП в целом). Вдобавок вряд ли кто-нибудь станет спорить с тем, что эти сценарии представляют собой художественные тексты, а в применении к таковым говорить об общих принципах ЛП особенно уместно.

А теперь расскажу, в чем я вижу специфику киноперевода исходя из собственного скудного опыта и в каких отношениях она кажется мне полезной и интересной.

1. Сценарии состоят почти целиком из диалогов; это роднит их с пьесами, а их перевод, соответственно, – с переводом пьес или диалогов из художественной прозы. О переводе пьес я только что писал, и все это в полной мере относится к сценариям.

2. Текст фильма вторичен по отношению к визуальному ряду – для краткости буду называть его картинкой. (Кстати, это роднит фильмы с комиксами и многими детскими книжками, так что и здесь об уникальности АВП говорить не стоит.) Эта вторичность резко сужает для переводчика пространство интерпретации, но и принципы, и, во многом, техника перевода остаются прежними – сейчас объясню почему. Порядок действий литературного переводчика таков: прочесть – понять – представить стоящую за фразой картинку (вообще-то я написал об этом целую толстую скучную книжку, и те, кто имел неосторожность ее прочесть и/или общаться со мной на семинарах, не дадут соврать: именно это слово я все время и твержу) – заново описать то, что стоит за текстом (картинку!), на своем языке таким образом, чтобы вложить в это новое описание как фактическую, так и эмоциональную начинку оригинальной фразы (плюс ее эстетические достоинства, но это для киноперевода не так важно хотя бы потому, что зритель текста не видит, а только слышит его) - отредактировать результат. Ровно то же самое происходит и при переводе сценария, только картинку переводчику уже не надо представлять самому – по крайней мере, в ее визуальной части (хотя в целом этот термин подразумевает не только то, что мы видим, но и то, что чувствуем). Еще разок: текст – это только вербальная оболочка для картинки, которую переводчик фильма отчасти видит, а отчасти «допереживает», а переводчик книги представляет себе (конечно, не всегда зрительно и полностью отчетливо) и переживает самостоятельно. Ну и в чем тут принципиальная разница?

3. Сценарии «неиндивидуальны»; во всяком случае, голос сценариста не ощущается в них так отчетливо, как голос автора - в хороших книгах. Это (а также отсутствие прямого авторского голоса, как в пьесах) освобождает переводчика от необходимости «играть» автора – он играет только персонажей.

Пока на этом закончу, а еще несколько важных пунктов оставлю на следующий пост – не хочется валить все в одну кучу.

upd: большая просьба подкреплять свои дизлайки аргументами в чате по существу - так мне будет проще понять, что конкретно вызывает ваше возмущение.