ВВЕДЕНИЕ В СОПРОМАТ (№3)

Профессий много, но прекрасней всех кино… и в нем тоже есть кусочек литературы. Поговорим о кинопереводе – пока что эта область представляет для меня, пожалуй, самую большую загадку, и вот почему. Я уже не раз признавался, что не вижу причин выделять АВП (аудиовизуальный перевод) в совершенно отдельную разновидность перевода со своими, ни на что не похожими законами; последнее из этих признаний вызвало со стороны лица российского АВП Алексея Козуляева такой поток безудержного хамства, что мне даже пришлось его забанить (кажется, здесь, в телеграме я впервые – и надеюсь, в последний раз – забанил кого-то, если не считать жуликов и ботов).

Но недоумение мое так и не развеялось. В целях ликвидации собственной безграмотности я прочел несколько посвященных АВП статей и почерпнул оттуда, вкратце, следующее. В одной меня строго предупредили, что считать АВП разновидностью художественного, а.к.а. литературного, перевода – ужасная ошибка, которая не может не привести к самым трагическим последствиям. В другой сообщили, что аудиовизуальный контент полисемантичен и его поликодовость ни в коем случае нельзя игнорировать. В третьей (а может, все это была одна и та же статья? уже забыл) пояснили для тупых, что в оный контент входят четыре составляющих, а именно визуальная вербальная, визуальная невербальная, аудиовербальная и аудионевербальная, и переводчик, понятное дело, должен учитывать их все. Если эти замечательные советы сводятся к тому, что при переводе надо обязательно смотреть сам фильм и следить за соответствием текста картинке, почему было так и не сказать? Слишком просто?

В общем, я бы вовсе не взялся рассуждать об АВП, от греха подальше, но все же считаю опыт соприкосновения с ним достаточно важным и ценным для себя, чтобы рискнуть о нем поговорить. А для начала в двух словах расскажу об этом самом своем опыте и заодно конкретизирую предмет разговора.

В 90-х я перевел, наверное, десятка полтора игровых фильмов для НТВ (строго говоря, киноперевод – это гипоним по отношению к АВП, а АВП, наоборот, гипероним, но я буду употреблять их как синонимы, имея в виду всегда только то, с чем имел дело сам). Все это были переводы для закадра (а когда вы в последний раз смотрели фильм с полноценным дубляжом?), по монтажным листам – естественно, с параллельным просмотром самого фильма, размеченного таймкодом, все как положено. Правда, пару раз пришлось обойтись вовсе без монтажника и расслушивать фильмы; мы занимались этим вдвоем с приятелем, прожившим год в Бостоне, и все равно это было дьявольски трудно. Потом, когда прогрессивная НТВ безвременно скончалась, я перевел еще несколько фильмов для другой студии, а еще позже – большой голливудский сценарий для еще не снятого фильма (который так и не сняли). Кажется, все. Субтитрированием я не занимался, так что об этом рассуждать не имею права.

И вот что меня сейчас гнетет. Еще для НТВ я перевел экранизацию «Пигмалиона» – актеры шпарят там по пьесе слово в слово (это был еще один повод восхититься профессиональной памятью Питера О’Тула и остальных актеров, имен которых я уже не помню), – а потом взял да и продал этот перевод сначала в Азбуку-классику, а потом в Эксмо, выдав его за обычный перевод пьесы. Но ведь это же был АВП (поскольку фильм-то, как ни крути, я смотрел), выполненный профаном, не понимающим его специфики, а следовательно, из рук вон плохой. Потом мой перевод обсуждали в паре диссертаций, а недавно в обзоре на «Горьком» – и никто не заметил, какую клюкву им подсунули! Мне, право, неловко…

В общем, в следующем посте я в меру своих сил постараюсь объяснить, в чем вижу специфику киноперевода и почему считаю его полезным и интересным для любого литературного переводчика, – а если кто-нибудь из специалистов по этой части прокомментирует мои рассуждения, добавив к ним толику настоящего профессионализма, я буду ему безмерно и искренне благодарен.