ВВЕДЕНИЕ В СОПРОМАТ (№2)

Переводчиков часто и справедливо сравнивают с актерами, а из всех разновидностей литературного перевода наиболее близок к актерской игре, разумеется, перевод пьес. Ведь любая пьеса – это сплошные диалоги (ну, может, еще монологи), то есть устная речь, и тот, кто эту пьесу переводит, попросту говоря, исполняет в ней одним махом все роли. При этом автором (в данном случае драматургом) ему притворяться не надо, и это большое облегчение, поскольку убедительно имитировать стиль письменной авторской речи – например, в романе – обычно бывает заметно сложнее, чем разговаривать за героев. Таким образом, перевод пьес – это замечательная тренировка умения перевоплощаться, исключительно важного для любого литературного переводчика, в каком бы жанре он ни работал, при едва ли не полном отсутствии (или, скажу осторожнее, при весьма ограниченном количестве) тех технических трудностей, которыми изобилует перевод обычной художественной прозы.

Лично мне переводить пьесы всегда было проще, чем почти все остальное: ни тебе головоломного синтаксиса, ни метафор и прочей поэзии (не будем о Шекспире, ладно?), ни явной эстетической претенциозности, риторика если и попадается, то довольно незамысловатая… Конечно, есть обертона, подтекст, внутритекстовые связи и переклички, разнообразные игры на эмоциях, но в какой хорошей прозе их нет? Иногда в пьесу залезают стишки (даже если ее написал не Шекспир) и приходится там с ними сражаться, но эта маленькая беда может случиться где угодно и именно для этого жанра не характерна. В общем, перевод пьес – это, как правило, очень приятная работа, заодно разминающая мозги в нужном направлении.

Беда только в том, что перевести пьесу для постановки обычному переводчику никто никогда не предложит. Театральный мир замкнут и чужаков не любит. Мне доводилось несколько раз переводить пьесы, но всегда лишь по счастливой случайности: экранизация «Пигмалиона», просьба гаррипоттеровского фан-клуба, частный заказ… А до постановки ни один из моих театральных переводов, увы, так и не добрался. Поэтому тем, кто слышит свои переводы со сцены, я до сих пор иногда немножко завидую – самой что ни на есть белой завистью, конечно. И если вам подвернется шанс присоединиться к этим везунчикам, обязательно за него хватайтесь: и польза будет, и удовольствие получите.

Ну, а тем, у кого такого шанса не будет (включая меня), тоже нечего особенно переживать. В конце концов, диалогов полно и в других жанрах – найдем где попритворяться.