#впоискахстиля

Ошалев в Барселоне от Гауди, я пытался избавиться от кишащих в мозгу коноидов, геликоидов и пентаклей с помощью книги одного малоизвестного писателя (на ее обложке прямо так и написано: «малоизвестный Довлатов»; представляю, как это развеселило бы его самого) и наткнулся там на одно восхитившее меня место. В отчете о некоей писательской конференции в Калифорнии (прошу заметить, реальной) С.Д. пишет:

«Бабель, например, какой писатель? Допустим, еврейский. Поскольку был евреем из Одессы.
Но Вениамин Каверин тоже еврей. Правда, из Харькова».

Тут составители дают сноску: Каверин (кстати, вы знали, что на самом деле он Зильбер? нет? ну, теперь живите с этим) был родом из Пскова (а позже, добавлю, жил в Ленинграде), о чем Довлатов наверняка знал, но переселил его в Харьков, поскольку не мог употребить в одной фразе два слова, начинающихся на одну и ту же букву (это его правило вам наверняка известно, а если нет, живите теперь еще и с этим). Конечно, редко кто из писателей способен плюнуть в лицо герру Факту с такой диогеновской прямотой, как малоизвестный Сергей Донатович (заметьте еще раз, что это рассказ о реальном событии с реальными действующими лицами, то есть по сути не фикшен, а нон-фикшен, и наврал Довлатов не про какого-нибудь вымышленного героя, а про самого натурального Каверина), но в той или иной степени подобное случается чуть ли не со всеми хорошими авторами: когда в прозе встречаются Литература и Реальность, одной из них приходится потесниться, и понятно, в чью пользу делают выбор те, кто всерьез озабочен качеством своего продукта.

Поскольку писательская кухня сродни переводческой, полезно здесь заглянуть Довлатову через плечо. Неужто нельзя было вывернуться из положения менее нахальным образом? Почему было не написать, к примеру, «Только из Пскова»? Рискну предположить: потому что в предыдущей фразе есть тоже, и хотя между тоже и только оказалась бы точка, эти слова все-таки стояли бы чересчур близко друг к другу для того, чтобы Довлатов мог это вынести. А еще рискну предположить, что он (возможно, подсознательно) не хотел отказываться тут от слова правда именно потому, что его тесное соседство с откровенной ложью доставляло ему (возможно, подсознательно) некое извращенное удовольствие. Кстати, именно способность испытать такого рода удовольствие и делает человека настоящим писателем.

Ну, или – на худой конец – переводчиком.