Кстати сказать, если отложить всю людоедскую риторику наших дней, я не могу не указать на важный момент, который сейчас пропускают кремлины — они требуют, чтобы русский язык был что-то вроде второго государственного в Украине, а в моменты слабости украинских националистов, в моменты раскола в их рядах и демаршей отдельных политиков надо, что называется, ударить кулаком по столу и затребовать чтобы русский язык был первым государственным языком Украины, а желательно единственным.
Это конечно по своему очень жестоко и несправедливо, но я здесь просто указываю на то, что кремлины, при всём их людоедстве, никогда на это не пойдут, потому что внутри они очень сентиментальны. Или как в своё время писал Бунин:
Маруся прошлым летом жила у нас на даче кухаркой и целый месяц скрывала в кухне и кормила моим хлебом большевика, своего любовника, и я знал это, знал. Вот какова моя кровожадность, и в этом все дело: быть такими же, как они, мы не можем. А раз не можем, конец нам!
В одном он неправ. Чтобы быть решительным и упрямым не обязательно быть людоедом. Напротив, людоедство решительности и упрямости претит, оно отталкивает. И наоборот, порою, людоедство обрастает праздностью — что мы можем видеть на примере тех же сталинских чекистов. А побеждают в конечном итоге именно решительные и упрямые.
Мне очень понравились в своё время заметки Угольного про воинствующий ресентимент. О таких вещах надо было сказать. Они звучат пошло и цинично лишь потому что сама жизнь пошла и цинична.