Французская статистика не позволяет просто открыть таблицу «арабы/африканцы/белые среди протестующих». Французское государство традиционно очень ограничивает сбор статистики по расе и этничности. Получается парадокс: все, кто хоть раз побывал в пригородах французской столицы, прекрасно знают, что там практически нет белого населения.

Приведу один личный пример. В один из своих приездов в Париж мы жили в гостинице в Монтрёйе. Это конечная остановка девятой линии метро. Однажды я решил один рано утром поехать в ту часть Парижа, куда мы не попадали из-за нехватки времени. Я сел в первый поезд метро, отходивший от нашей станции. Народу было много — все ехали на работу. И уже в поезде я понял, что единственный белый в вагоне — это я. А ведь это было лет 15 назад.

Ну, хорошо, оставим цвет кожи — есть другой показатель. Можно посмотреть не на цвет кожи протестующих, а на социальную среду (хотя это и взаимосвязано), из которой они происходят, ибо здесь уже есть статистика. Не буду забивать вам голову цифрами, но они показывают, что районы, в которых традиционно проживают эмигранты и их потомки, имеют более низкую занятость; иную школьную среду; более высокую концентрацию социально неблагополучных семей; более сложные отношения с полицией; иной опыт взаимодействия с французским государством.

И вот тут мы подходим к самому интересному. «Кому выгодно?» — вопрос, который часто звучал в публичных речах древнеримского политика и оратора Марка Туллия Цицерона. Кому выгодно соорганизовать и вывести на улицы толпы агрессивно настроенной молодежи? А тому, кому выгодна такая политическая нестабильность, тому, кто способствовал ее организации.

Нынешние выступления — это не просто стихийная компания школьников. Union syndicale lycéenne (USL) (Союз учащихся старших классов) — официально зарегистрированная организация, созданная в декабре 2023 года. Сама она называет себя крупнейшим профсоюзом французских лицеистов; заявляет около 3500 членов и присутствие примерно в половине департаментов. У неё вполне определённая политико-общественная программа: антифашизм, феминизм, экологизм, коллективизм и, что особенно интересно, прямо заявленная цель — политизация молодёжи.

И именно USL 29 сентября призвала распространить блокирование лицеев на всю Францию. Её председатель Риад Рани (типичные французские имя и фамилия, не правда ли?) объяснил это тем, что проблемы, возникшие в одном месте, существуют по всей стране. Но какие проблемы? Не студенческие. А вот в её официально зарегистрированных целях прямо стоят: антикапитализм; антифашизм; антирасизм; феминизм; права LGBTQIA❶+; экологизм; и т. п. То есть это не нейтральная школьная организация, а организация со вполне определённой общественно-политической ориентацией.

Но USL не одинок. Буквально с первых дней к движению присоединилась французская ультралевая партия «Непокоренная Франция» Жан-Люка Меланшона La France insoumise (LFI). Кстати, Меланшон был в России и особенно афишировалась его встреча в Москве с Сергеем Удальцовым❷, помните такого? В общем получается, что левые силы правильно оценили ситуацию, дав загореться маленькому огоньку протестного движения молодежи, и раздули из него большой общенациональный костер.

Пока костер, но за ним может последовать и пожар. Получается такая вот цепочка: реальное недовольство школьников → первые блокировки → USL и другие молодёжные организации → TikTok → подключение LFI → подключение профсоюзов → столкновения с полицией → превращение школьного протеста в общенациональный политический конфликт.

И если финансирование (LFI) — понятно, ибо финансирование партий это почти открытый процесс, то вот финансирование USL — это вопрос интересный. Ведь не на свои же (?!) же деньги существует Союз старшеклассников. Кто финансирует USL, какие организации стоят за ним, откуда берутся деньги на агитацию, транспорт, печать, социальные сети и организацию общенациональных акций — это вопрос, который пока остается без ответа.