Осень ранняя цвета святого греха,
Чашу, в которой облака и волной изумруда
Пламени, персика, выпей до дна
Она наполняется кровью, её мрачного тихого света
Хватит мерцания, жажды тусклого цвета сполна,
Что б заслонить кобальтовые берега;

Цвета ночи, при полной луне,
Набегающих на неё облаков и невзгод;
Пробираясь по лужам, в минувшей всех тайне
Крадучись, избегая брызг тихий, покорных вод,
Опавшей листвы серебрится минор, нотами
Грозясь разорваться последними тактами, взрывами

Перекликнув с молчаливым оркестром
Цвета блеснувших в окне фонарей
Отражается в водах бурной реки одинокий паром
Которого, посреди всех дождливых или ясных ночей,
Отблеском тихим возвещающих гром колокольный,
Будет ждать чей-то друг, уму и серцу безвозвратно покорный

Утром, как разгорится рассвет в прохладном сентябре,
Как на башне сорвется последняя птица, улетая вдали
Как взбунтуется широкой рукой тот, кто бродит в море
Корабль, грозно угрожающий в водах и на мели
Разольётся последний, чарущий вздохом рассвет
И в тесной обители, под тихим возгласом ветра, будет нарушен обет


Люблю осень